Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

Она на коленях. Попкой ко мне. Шикарные бедра раздвинуты, волосы разметались по плечам.

Она поворачивается и шепчет:

– Котик…

– Что, родная?

– Я хочу…

– Сильнее?

– Да!

– Быстрее?

– Пожалуйста… Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Вау…

А уж я как этого хочу!

Тормоза срывает, в башку ударяет горячей волной яростного возбуждения. Я вдалбливаюсь в узкую киску, а, когда она начинает содрогаться, резко разворачиваю ее лицом к себе.

Е–е–е-е… Горячие губы обхватывает мой член. В глазах кайфовый туман, возбужденные соски торчат, она открывает рот шире, чтобы вместить меня…

О–у–у-у… Я вхожу в ее горло, ещё и ещё… Ещё пару движений, и меня взорвет.

Я кладу руку на ее затылок...

И… просыпаюсь.

Фак!

Член колом, перед глазами ее лицо, а руки ловят пустоту…

Даже кончить не успел, что самое обидное. А ведь уже почти… На грани был, буквально на волосок. Какого хрена я весь сон сдерживался?

Приходится идти в душ и заниматься позорным делом самоудовлетворения.

***

– Лучшая девчонка – правая ручонка, – выдает мой друган Антоха.

И все ржут. Тупые мужские приколы…

Обычно это не про меня. Но сегодня – прямо в точку. И это капец как бесит.

Мы с пацанами встретились в качалке. Ну да, вместо правой ручонки я тут тягаю железо. Снимает напряжение. Немного.

– Кошак, чего хвост повесил? – спрашивает Сашка Слон.

– Он влюбился, – выдает мой предательский брат Аркаша.

– Кто, Кот? Да ладно!

– Все, как предсказывали. Бизнес–леди со стальными яйцами. Скрутила его в бараний рог.

– Говорили же, будет сумоистка двести кило. Я бы на это посмотрел…

– Или милфа с тремя детьми.

– Не, ну эта не милфа. Красивая…

– Завали, – толкаю брата в плечо с такой силой, что он отлетает.

– Э!

Вскакивает и бросается на меня. Мы с ним валимся на пол, мутузим друг друга. Как в детстве. Кончается тем, что он зажимает мою голову подмышкой и щекочет.

А я щекотку вообще не переношу! Ржу как припадочный и задыхаюсь от невозможности вырваться.

– Все, все! Пусти!

– Детский сад штаны на лямках, – ворчит Сашка Слон.

Ну да, он же теперь женатик. Типа взрослый мужик, а мы все несмышленые пиздюки.

Я соскребаю себя с пола, иду к брусьям. Сейчас как взорву свои широчайшие…

И тут дверь открывается, и в качалку вваливается старая гвардия. Наши паханы.

Наш с Аркашей отец, в народе – Кот старший. Ванькин Медвежара, Антохин Иннокентий Валерьевич Носорог и Сашкин, которого все зовут Кабаном.

– О, тут малые.

– Молодцы, не по подъездам пиво пьют.

– Здорово, пиздю… молодежь! – приветствует нас дядя Паша Кабан.

– Здорово, деды!

– Я ещё не дед, – ворчит дядя Кеша Носорог.

– Меня тоже ещё не осчастливили внуками.

Мой батя, размявшись, подходит к штанге и начинает навешивать блины.

Я смотрю на вес, который он собирается жать от груди, и мне становится как–то тревожно. Как бы он себе спину не сорвал. Не молодой ведь уже, а все туда же.

Понты у него в крови... У нас обоих.

Отец в целом как–то забил на спортзал, расслабился, даже брюшко отрастил – на маминых пирогах. Все говорил: дети выросли, можно и для себя пожить. Ну и вот. Пожил.

А месяцев шесть назад заявляет: все, я отдохнул, надо возвращаться в форму. Буду ходить в зал четыре раза в неделю. Я, если честно, не поверил, что он вот так резко ворвется в спорт. Но я за ним не следил. А сейчас…

– Не многовато ли берешь?

Пытаюсь снять с его штанги пару блинчиков.

– Не учи отца детей делать.

Деды ржут.

– Что–то, а это он умеет. Одним выстрелом – сразу тройня.

Ой, все. Понеслась. Достали старый баян.

Мой батя всегда гордился тем, что у него тройняшки. Что он обскакал всех друганов. И вообще всех. Тройни не было больше ни у кого в округе!

Ну а то, что это капец как не просто – как будто оставалось за кадром.

– У меня тоже скоро будет трое, – хвастается дядя Паша Кабан. – Внуков. Сашок двоих заделал, и у Машки один новый.

– Держись, чувак! – бьет его по плечу мой отец.

– Да я чего, там кроме меня – бабки, дедки, прадедки… Ну и мамки с папками, естественно. Народу на троих будущих спиногрызов – целая рота. И все уже наготове, ждут, размахивая горшками и погремушками. .

– Да… У нас было не так людно, – усмехается мой отец. – Помогали, конечно. Но трое сразу – это вам не это. Даже руки у тебя всего две.

– И что ты делал?

– Что, что… третью отрастил! Одной рукой заплетаешь косички Настюхе, второй помогаешь делать уроки Аркашке, а третий даешь подзатыльник Богданычу. Пока Никуся обед готовит и дом драит.

– А за что мне сразу подзатыльник–то? – возмущаюсь я.

– А было за что. Всегда было. Ты ж у нас это… гений. Всегда умел гениально довести до заикания.

Отец ложится, берет штангу – и реально жмет сотку!

Я в ахуе.

Когда он успел так раскачаться? Полгода всего в зал ходит. И жмет так легко, как будто вообще без напряга. Ага, конечно. Я же вижу, как у него вены вздулись.

Завершает подход, встает, машет руками, пьет водичку – отдыхает.

А я смотрю на него, и вдруг понимаю: мой пахан – реально крутой. И не потому, что жмет от груди сотку. И не потому, что так быстро вошел в форму.

А потому что вырастил троих нас.

Не ныл, не жаловался. Не говорил, что устал.

Наоборот, всегда хвастался. Как будто это капец как легко…

 26

Богдан

– Погнали в клуб, – предлагает Антоха после качалки.

– Я пас, – сразу отмазывается Сашка.

– Я тебя и не зову. Иди, живи свою семейную жизнь.

– И пойду, – лыбится он.

Довольный, как слон. Не как на каторгу домой к беременной жене идет. Бежит – волосы назад.

В чем прикол? Не понимаю.

Двойню ждет. Радуется. Чему там радоваться? Тому, что твоя личная и сексуальная жизнь закончилась? Что тебя ждут соски–пеленки и подгузники с вонючим содержимым?

– Погнали, – бодро отзывается Ванька