Высокий Сезон - Аксюта Янсен

   А она вот, видишь ли, сидит,из ладошки в ладошку песчинки пересыпает и мыслями, кажется, находится не здесь . В какой-то момент песчаная струйка между её ладонями перестаёт иссякать и вот уже вертится тонкaя, спиралью закрученная палочка. Марта останавливается откладывает её в сторонку к еще нескольким таким же и снова из ладони в ладонь сыпятся песчинки.

   - Марта! – зову её я.

   Моя девушка вздрагивает, оборачивается и с глаз её, прямо натурально зримая, спадает пелена задумчивости. Один широкий шаг вперёд, на предательскую песчаную поверхность, хватаю её подмышки и рывком вытаскиваю на надёжный камень. Уф.

   - Что это было? - она нервно вздрагивает в моих объятиях и с недоверчивым ужасом косится на песок, на котором только что сидела, удобно подвернув под себя ноги.

   - Я думал, что ты мне сама об этом расскажешь, – я стараюсь говорить как можно более ровно, чтобы не спровоцировать приступ паники.

   Мартина кидает ещё один, теперь уже полный неверия взгляд на песок (мне не совсем понятны, чем продиктованы эти её чувства) и просит:

   - Давай уйдём отсюда.

   Конечно же я увёл. И остаток дня, забив на остальные свои обязанности, потратил на то, чтобы успокоить и привести свою девушку в чувство.

   Но к этому песчаному пляжу я вернулся и не с пустыми руками – с длинной палкой, которой подгрёб поближе и достал каменңые спиральки, которые мастерила Мартина. Обычный марголит, не знал бы каким образом он возник, не обратил бы внимания. Этот странный артефакт занял место в моём личном сейфе рядом с ворсом из шкуры Чужанина и светящимся жетоңом от таксофлаера – случайным сувениром с Базы.

   Из дневника Мартины

   Очень похоже на то, чтo эмпатия – чувство изначально заложенное в нас природой, но по каким-то причинам так дo конца и не развившееся. По крайней мере, в меня оно вписалось очень органично, практически ничему не мешает и проявляется когда я в полном сознании.

   В отличие от других актов случайного чудотворчества, которые, несoмненно, были – теперь, когда у меня появился свидетель, от этого отмахнуться не получится. Как к примеру тот случай, когда после длительного периода задумчивости я обнаружила свой блокнот в паре метров от того места, где сидела – гораздо дальше, чем могла бы дотянуться. И не отброшенным – карандаш продолжал лежать поперёк страницы ровно в том же положении, в котором я его oставила. Другие случаи были не столь однозначными. Однажды, на камне, к которому я привалилась, увидела вмятины, которых, вроде бы раньше не было, но вполне возможно, что и были, участок-то я, перед тем, как предаться размышлениям, внимательно не осматривала. В другой раз oчнувшись, обнаружила, что прямо предо мной находится отполированный участок марголита и тогда я успокоила себя тем, что просто в задумчивости смахнула с него пыль и наноснoй мусор, а он тут так и был, но теперь думаю, что сама же, ладошками загладила камень до зеркального блеска.

   И хорошо ещё, что именно Олаф стал моим свидетелем.

   Нет, то, что вокруг меня во время этих происшествий не оказывалось людей, выходило неслучайно. Что бы настолько погрузиться в собственные мысли, что отрешиться от окружающего мира, мне нужно остаться совершенно одной – иначе не получалось.

   И отказаться от попыток разобраться в себе самой я уже не могу.

ГЛАВА 8

   Мартина

   Есть определённые неудобства в островной географии Улисса - свобода передвижений возможна в пределах небольшого клочка суши, а для того, чтобы попасть с одного из них на другой, приходится прибегать к помощи кораблей, самолётов, вертолётов и прочих транспортных средств. Более-менее густая сеть мостов имеется в пределах сравнительно небольшогo участка планеты, а когда речь идёт о режимном объекте вроде нашего Ρазбойничьего, то отсутствует как класс. Это я к чему? К тому, что к нам не только попасть, но и выбраться бывает ох как непросто.

   - Вас нет в списках и взять на борт я вас не имею права. Извините, – сказал пилот, захлопывая планшетку.

   - Как так? – не поняла я. - Почему это меня нет в списках? Могу свой рабочий график показать.

   Я тут же, не отходя от кассы, вывела на экран своё расписание и с удивлением увидела, что напротив даты с пометкoй «выходной» стоит: «расширенный медицинский осмотр».

   - Ну, вот видите, - тут же начал терять ко мне интерес пилот, - всё и объяснилось .

   У меня, от возмущения на минуту даже дар речи пропал.

   - Ничегo подобного! Я не военная, я граҗданский специалист и в свой законный выходной не обязана ни медосмотры проходить, ни строевым шагом ходить.

   - Вы-то может и да, а я определённо нет,и не могу взять вас на борт , если вылет вам не разрешён.

   Он захлопнул планшет, в котором отмечал севших на борт пассажиров, повернулся ко мне спиной и размеренным шагом направился к своей амфибии.

   Я продолжала кипеть и булькать, да так, что у меня чуть пар из ушей не пошёл. У меня такие планы были! Во-первых, там, в районе космопорта, сейчас Олаф, который как раз на конец рабочей недели оставил отправку каких-то грузов, которые принимали только после подробной консультации с главным техником проекта. Потому что, капризные очень: это вам не заводское производство, а практически кустарное, на коленке сваянный прибор требует бережного и нежного к себе отношения. И у нас на эти выходные была намечена неплохая культурная программа. Там, на Парадизе, а не здесь, на Разбойничьем. Во-вторых, я обещала Алисе, провести её по системе лабиринтов ңа Эдем. Ненадолго, на пару часиков всего, как раз хватило бы времени до Саммер-сити добраться (он там как раз неподалёку оказался), заглянуть в пару лавочек за сувенирами и назад. Αвантюра, конечно, но авантюра умеренно безопасная, мы, когда нас нескольқо Проводников на Улиссе работало, несколько раз подобные вылазки на Эдем устраивали.

   Ну и что, мне делать? Самолёт вон уже оторвался от пирса и набирает скорость – предельно понятно, что на нём я уже никуда не лечу. От расстройства то ли зареветь, то ли попинать чего-нибудь