Моя добыча - Ширли Гувейа

Он попытался увлечь меня к коридору, но я уперлась пятками в мрамор. Ни на миллиметр не сдвинулась с места. Этот резкий отказ остановил Аугусто на полувдохе; он развернулся, срочность в его взгляде сменилась непониманием.

— Катарина, сейчас не время для проволочек! Они будут у входной двери через три минуты. Спускайся! — почти выкрикнул он, вена на шее угрожающе вздулась.

Я вгляделась в его лицо, искаженное тревогой, и с изысканной медлительностью уголок моих губ растянулся в асимметричной улыбке, ледяной и совершенно безумной.

Дыхание мужа резко оборвалось. Он отпустил мою руку, словно моя кожа обожгла его. Он узнал эту гримасу в ту же секунду. Это была улыбка с автострады — та самая, что играла на моем лице, когда я рассекала его грудь скальпелем. Зверь, мирно дремавший в глубинах моей психики всего пять минут назад, поднялся на дыбы при звуке сирен. И он кричал о новой жажде.

— Ты предлагаешь мне запереться в сейфе и смирно ждать, пока ты наведешь порядок? — мой голос стал шелковистым, смертельно мягким, контрастируя с красным стробоскопом, заливающим мое лицо. — Ты сообщаешь, что трое вооруженных до зубов типов вторглись на мою территорию, на мои охотничьи угодья, и хочешь, чтобы я спряталась, как перепуганная домохозяйка?

Аугусто широко раскрыл глаза. Ужас от того, что я ускользаю из-под контроля, столкнулся с угрозой неминуемого штурма.

— Катарина, мы имеем дело с профессионалами! Это не старики в костюмах, привязанные к стулу! Им приказано стрелять на поражение! — он сделал шаг ко мне, подняв руки, пытаясь обуздать монстра, которого сам же и взрастил. — Позволь мне разобраться с ними. Я очищу это дерьмо. У тебя нет причин вмешиваться. Этот дом был построен, чтобы тебя защитить!

Я сделала шаг к нему, сократив разделявшее нас расстояние. Подняла руку и прижала ладонь прямо над безупречными бинтами, пересекавшими его обнаженную грудь. Надавила на рану, которую сама же и нанесла, не настолько сильно, чтобы разошлись скрытые швы, но достаточно, чтобы освежить его память о том, кто его госпожа.

Аугусто вздрогнул, дыхание застряло в горле.

— Этот дом — не убежище, Аугусто, — я поднялась на цыпочки, губы коснулись напряженной линии его челюсти. — Это моя игровая площадка. И эти типы только что перешагнули через ворота.

Я развернулась и уверенным шагом направилась к дальнему коридору — туда, где за фальшивой стеной скрывалось оружие.

— Принеси тактические кевларовые жилеты, — приказала я, не удосужившись оглянуться через плечо. — Вооружись штурмовой винтовкой. Я возьму Глок с глушителем и керамбит.

— Ты не справишься с тремя наемниками! — возмутился он, догоняя меня широкими шагами.

— Речь никогда не шла о том, чтобы с ними сражаться, — ответила я с кристально чистым, могильным смехом. — Я собираюсь их выследить.

Я достигла потайной панели и приложила большой палец к биометрическому сканеру. Стена бесшумно отошла в сторону, обнажив оружейную стойку, способную снабдить целый отряд полиции.

Повернулась к нему. Красный ореол подчеркивал бездну моих зрачков.

— Они ничего не знают о топографии этого места, — прошептала я, окидывая взглядом гостиную, теперь погруженную во тьму и красное мерцание сигнализации. Бронированные ставни на окнах превращали комнату в лабиринт бездонных теней. — Они думают, что штурмуют холостяцкое гнездо перепуганного богача, съежившегося под одеялом в ожидании кавалерии. Мы используем стеклянные галереи и технические каналы. Мы изолируем их и выследим в полумраке.

Резкий свист терморезака, раздирающего замок бронированной входной двери, ударил по барабанным перепонкам. Топот штурмовых ботинок по полу залитой дождем веранды заставил содрогнуться стены.

Они были здесь. И они думали, что мы парализованы страхом.

Я встала под аркой гостиной, с дьявольской легкостью сливаясь с тенью, отбрасываемой стеклянной лестницей, подняла оружие на уровень груди, а гримаса чистого садизма исказила черты моего лица.

Свиньи имели наглость явиться на бойню, а хозяйка дома вновь кричала о жажде.

17

Запах озона, расплавленной стали и черного пороха проник в кондиционированный, стерильный воздух нашей крепости задолго до того, как дверь поддалась.

Шипение терморезака гудело за бронированной преградой, как рой разъяренных шершней.

Фонтаны раскаленных искр вырывались из щелей центрального замка, рассекая тьму вестибюля стробоскопическими вспышками, которые боролись с ритмичным, неумолимым мерцанием красных аварийных ламп.

Протокол полного отключения, запущенный Аугусто, превратил стеклянный дом в затонувший подводный корабль; тишина здесь была настолько гнетущей, что я различала стук дождя, бьющего по карбоновым стальным ставням снаружи.

Я притаилась в тени монументальной стеклянной лестницы, ведущей на второй этаж. Мои босые ноги сливались с черным мраморным полом, впитывая холод камня.

Ткань белой рубашки Аугусто — моего единственного одеяния — едва прикрывала верхнюю часть бедер.

В правой ладони Глок 19 с глушителем казался естественным продолжением моей руки. В левой был керамбит с изогнутым темным лезвием, острием вниз, готовый вспарывать плоть.

Меня не била дрожь. Сердце отказывалось ускорять ритм.

Пульсации в грудной клетке были медленными, выверенными, мощными. Кровь, бегущая по венам, превратилась в лед.

Тревога последних дней, эта невыносимая зудящая тоска у основания шеи, попросту испарилась. Охота началась, и мой мозг работал с холодной расчетливостью военного дрона.

Аугусто залег в противоположном коридоре, укрывшись за массивным бетонным пилоном, разделявшим столовую и библиотеку. Темный тактический жилет, накинутый на обнаженный торс, идеально сливался с полумраком.

Он держал штурмовую винтовку с уверенностью человека, досконально владеющего своим оружием. Его черные глаза поймали мой взгляд через погруженную во тьму комнату.

В глазах мужа еще теплился страх, но не перед коммандос, готовыми выломать нашу дверь. Это был почти религиозный ужас человека, наблюдающего, как его жена вновь воссоединяется с монстром, которого он так старался похоронить.

И поверх этого ужаса мерцало несомненное сияние эйфории. Он готовился восхищаться мной в первых рядах.

КРРАК!

Оглушительный лязг металла разорвал тишину. Толстые карбоновые петли только что сдались.

Массивная входная дверь вылетела от таранного удара такой силы, что пол слегка содрогнулся. Ледяной порыв бури ворвался в дом, неся с собой мощные запахи перегноя, раздавленной сосновой смолы и грязи. Потоки воды хлестнули по вестибюлю, оскверняя чистоту мрамора.

Три луча ослепительно белого света — фонари, закрепленные на стволах M4, — вспороли алую тьму гостиной. Лучи прочесывали комнату, пересекаясь с пугающей скоростью и профессионализмом. Коммандос ворвались внутрь клином. Крадущиеся перемещения.

Массивные берцы ступали по полу с немыслимой осторожностью, распределяя вес, чтобы заглушить