Свидание вслепую - Рина Львович

сока, вызвавшего мгновенно желание плакать. По припыленному мукой лицу потекли бурным потоком слезы, оставляя разводы туши, смешавшиеся с белой пудрой. Девшука схватила первое, что попалось под руку, и запустила в ответ. Этим нечто оказался только что выпотрошенный осетр. Однако слезящиеся глаза и скользкая кожа не позволили осуществить задуманное, и королем речных рыб был сбит невинный официант, по глупости заглянувший на кухню за очередной порцией закусок. Очередное проклятье огласило кухню.

Общее впечатление от творившегося вокруг хаоса читался на лицах невинного персонала. Испуганные повара шарахались в стороны от сумасшедшей женщины с черными глазами, ворвавшейся в их священное и такое прекрасное до недавнего времени место. Для них Бес оставался невидимым, поэтому работники могли наблюдать только мечущуюся по кухне обезумевшую девушку в разодранной простыне, кричащую что-то на непонятном языке и проклинающую их работу.

Посуда с нашинкованными полуфабрикатами и готовые блюда разлетались в разные стороны, разбрызгивая вокруг капли соуса и оставляя пятна жира. Повара, пытаясь увернуться от окрыленных заклинаниями овощей и пучков зелени, сталкивались между собой, поскальзывались на кожуре и валились друг на друга белой живописной кучей. Кто-то опрокинул стойку, на которой размещались бутылки с коллекционным эльфийским вином. Алые капли драгоценного напитка, похожие на кровавые, оседали на одеждах работников и простыне Марьи, а потом растекались лужами на полу. Грохот сковородок и кастрюль перекрывал испуганные крики людей.

Повар-мясник решил показать себя очередным героем. Мужчина схватил молоток для отбивания мяса и ринулся на Марью, пытаясь защитить святая святых, то бишь кухню, но был сражен брошенной Бесом в некромантку картофелиной, от которой девушка мастерски увернулась, и, с тихим коротким вскриком мастер ножа и кухонного топора упал поверх своих ранее поверженных товарищей.

Вечер был сорван, потому что угощений гости точно не дождутся. В последнем порыве, Бес катнул в сторону девушки столик, на котором возвышалось семиярусное произведение кондитерского искусства, украшенное фигурками разных магических существ, выполненных из мастики. Моревна вскинула руку в защитном заклинании, и торт взорвался, разлетаясь в стороны кусками бисквита и крема, покрывая дополнительным слоем грязи стены, плиту и пол. Сломанные сладкие фигурки были похожи на тела погибших воинов, что заполняют поле боя после сражения.

Бес же, увернувшись от очередного заклинания столбняка, выскочил из кухни. Марья, извинившись перед стонущими на полу поварами за причиненный ущерб, кинулась следом. В коридоре было пусто. Только на полу валялся брошенный поднос, да мелькнула тень около входа в зал, где высокопоставленные гости мирно беседовали, не осознавая нависшей над ними опасности.

Марья, перед тем, как вернуться в гостиную, отправила сигнал тревоги Анкоу. Девушка осторожно открыла дверь и просочилась внутрь, стараясь не привлекать к себе внимание. Благо рядом с выходом стояла огромная китайская роза, за ветками которой девушка и нашла себе пристанище, внимательно оглядывая всех присутствующих. Особенно некромантку сейчас интересовали официанты.

В роскошном бальном зале царило великолепие. Хрустальные люстры сияли тысячами огней, эльфийская музыка лилась из-под смычков оркестра. Гости же продолжали мирно беседовать перед очередным кругом знакомств, обмениваясь комплиментами. Идиллия, достойная кисти художника, была нарушена лишь легким, едва слышным скрипом где-то у дальней стены. Первым это заметил оборотень из Клана Белых Медведей, который как раз собирался продемонстрировать свою силу одной орчихе. Он сморщил нос — запахло чем-то затхлым, могильным.

Марь как раз удалось заметить мелькнувшую у противоположного гобелена тень, которая подлетела к столу и тут же исчезла. Некромантка выскочила из засады и, привлекая к себе внимание, громко крикнула:

— Проявись!

Существа обернулись к незнакомке в белых одеждах, по лицу которой все еще катились слезы, а рука со скрюченными пальцами вытянулась в сторону присутствующих, словно в посылаемом проклятии. Босая, плачущая женщина с пятнами крови на белоснежном одеянии всем казалась исчадьем ада, пришедшим по их души.

— Белая Дева! — Вскрикнула какая-то наяда и упала в обморок на руки дворфа.

За спиной жуткой гостьи проявилось несколько костомахов, которые словно безмолвные стражи, окружившие свою хозяйку. Затем из-за массивной гобеленовой занавеси, показалась сгорбленная фигура. За ней — ещё одна, и ещё. Костлявые руки тянулись вперед, изодранные лохмотья едва прикрывали истлевшие кости, а из глазниц мерцал тусклый, злобный огонек. Умертвия! Личина феечки снова поплыла. Черты заострились, в глазах появилась ненависть ко всему живому.

— Защитить живых! — Группа поддержи Белой Девы медленно двинулась навстречу противнику. Со стороны казалось, что призванные окружают живых. — Схватить фею. Она — двоедушница!

Симеоны, услышав приказ сестры начали выстраивать порталы для эвакуации гостей, предоставив разбираться с зомби своей младше сестренке.

Марья же сосредоточилась на Бесе, который в прямом смысле выпал из тела девушки-официантки и запрыгнул в изысканного русала, попытавшегося спрятаться за умертвиями, ползущими из-за гобелена. Девушка побежала в ту сторону.

— Угомонитесь, мерзкие создания! — голос Марьи прозвучал властно, но несколько напряжённо. Она подняла руки, в которых запульсировал синий свет. — Награждаю Вечным Покоем!

Первое «чужое» умертвие, явно главный заводила среди нападавших, издало булькающий звук и попыталось схватить некромантку, которая сумела увернуться. Марья, будучи человеком прямолинейным, всегда била наверняка. Но в этот вечер творилось что-то странное с магией.

Заклинание Мревны, вместо того чтобы поразить цель, с лёгким свистом ударилось в идеально отполированный мраморный пол. Сверкающий заряд рикошетом отскочил вверх, чиркнул по нижней части хрустальной люстры, заставив её зазвенеть, и, изменив траекторию, влетел… прямо в тарелку с эклерами. Эклеры мгновенно превратились в горстку чёрного, дымящегося пепла, отбирая у присутствующих хоть какую-то надежду на перекус.

Умертвия тем временем, кажется, не слишком впечатлились угрозой и продолжали медленно, но верно продвигаться к перепуганным гостям.

— Ладно, сосредоточимся! — Марья Моревна вытянула руку в сторону группы зомби, что уже почти дотянулись до графина с пуншем. — Призрак Забвения, забери во мрак тех, кого подняи!

Яркий зелёный сгусток энергии устремился к цели. Одно из умертвий, с пустыми глазницами, внезапно поскользнулось на случайно пролитом шампанском и рухнуло на пол, открывая под удар русала, который также едва увернулся от магии. Заклинание, потеряв цель, ударилось о массивное зеркало в золочёной раме. Зеркало вздрогнуло, и от него отскочил уже не один, а три меньших зелёных сгустка.

Первый сгусток угодил в бюст какого-то эльфийского императора, стоявший на пьедестале. Статуя тут же начала говорить на латыни с проклятиями, что было неожиданно, но бесполезно. Второй сгусток, ударив в русала, в затылок выбил из него Беса и перенес в коренастенькую гномиху, заставив её пышное платье мгновенно смениться на костюм садовника с лейкой. Третий же, сделав немыслимую петлю, попал в трубку