Малыш для наемников - Криста Вулф

Это был тот самый поцелуй, который у нас украли, — осознала я. Тот, который должен был случиться в тот вечер.

Не успела я опомниться, как моя голова повернулась в противоположную сторону, и я уже целовала Джошуа. Наши рты уже были знакомы, и ощущение его горячего, блуждающего языка, скользнувшего за мои губы, было сродни возвращению домой. Я попыталась прижаться к нему, извиваясь, но что-то крепко удерживало меня на спине — и этим чем-то был Эван, который прижимал мое плечо к матрасу, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по моей открытой, пульсирующей шее.

Секундой позже он уже переключился на мою грудь, обводя сосок своим горячим, проворным языком; прикосновения его пальцев были наэлектризованными — они танцевали по моей коже, когда он обхватил меня, втягивая всю ареолу целиком в свой рот.

Мммммм…

Если они хотели взять меня, доминировать надо мной, подчинить своей воле… я была только за. Я целую вечность ждала этого момента — так мучительно долго ждала времени, когда смогу полностью расслабиться, отказаться от какого-либо контроля и позволить своему телу наслаждаться любыми удовольствиями, которые ему выпадут.

Весь последний месяц я представляла, как это произойдет с Эваном, с Джошуа и даже с Коулом; я фантазировала о том, каким будет каждый из этих мужчин. Насколько твердыми и непреклонными будут их прикосновения, когда они нависнут над моим податливым телом, вытворяя со мной всякое своими руками и губами; насколько мокрой я неизбежно стану к тому времени, когда они грубо и властно проложат себе путь между моими дрожащими бедрами.

Прямо сейчас эти бедра уже были раздвинуты, и что-то посылало ударные волны по моей коже там, внизу. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как Коул осыпает меня поцелуями сквозь свою густую бороду: он начал с внутренней поверхности бедер, проводя губами и языком по самым чувствительным зонам. Когда его губы едва ощутимо скользнули по моему уже набухшему входу, я потянулась вниз и схватила целую пригоршню густых темных волос.

— Не дразни…

Я притянула его к себе, одновременно подавшись тазом ему навстречу, и результат был мгновенным: лицо Коула столкнулось с моим покрытым медовыми соками лобком, и его язык глубоко вонзился в меня. Две его гигантские руки скользнули под меня, пальцы впились в мои ягодицы, вплотную прижимая меня к его лицу, пока он начал жадно слизывать и пожирать меня.

Именно тогда мои вздохи возбуждения превратились в крики чистого блаженства.

Я не знаю, как долго я билась бедрами о голодный рот Коула, удушая его своим истекающим соками естеством; я знаю лишь, что этого оказалось достаточно, чтобы довести меня до конца. Я с криком прошла через самый долгий, самый умопомрачительный оргазм в своей жизни, пока остальные разводили мои дрожащие ноги в стороны, давая своему другу более глубокий доступ. Я едва не потеряла сознание от удовольствия.

Моя разрядка была в равной степени как физической, так и эмоциональной, став настоящим катарсисом в своей полноте. Постепенно я вернулась с небес на землю и обнаружила, что Эван и Джошуа все еще лакомятся моей шеей и грудью. Эван дразнил мой чувствительный клитор медленными, круговыми движениями большого пальца, в то время как Джошуа потянулся и протолкнул дразнящий палец сквозь мои губы в рот; я жадно обхватила его — предвкушая, что именно мне еще предстояло сосать.

Но сперва мне нужно было кое-что совершенно иное.

— Пожалуйста… — заскулила я. — Пусть кто-нибудь трахнет меня.

Насколько бы сногсшибательным ни был мой оргазм, он ни на йоту не ослабил мое либидо; я все еще была в бреду от похоти — полностью потерявшись на неизведанной территории, целиком и полностью отдавшись на милость того, что произойдет дальше, надеясь вопреки всему, что кто-то возьмет инициативу в свои руки.

Именно в этот момент Коул схватил меня под колени, с легкостью перевернул на живот и грубо дернул к своему краю кровати.

Блядь, ДА.

В позе задницей вверх, лицом вниз, он медленно провел головкой своего члена по моим истекающим влагой складочкам, но всего три или четыре раза — вероятно потому, что на большее его выдержки просто не хватило.

Я ахнула в знак благодарности, когда он толкнулся в меня до самого основания.

Двадцать

ЭВАН

Не существовало слов, способных точно описать происходящее, поэтому я даже не пытался их подобрать; я знал лишь то, что недели подавленных чувств и накопившегося сексуального разочарования наконец-то закончились. Нам больше не придется притворяться, будто мы не замечаем эту великолепную, сладко пахнущую девчонку, которая бродила по коридорам второго этажа в одном лишь полотенце. Теперь я мог целовать эти полные, красивые губы и скользить пальцами по этому соблазнительному, женственному телу.

Плотина прорвалась… и шлюзы были открыты.

— Пожалуйста… пусть кто-нибудь трахнет меня.

Десять тысяч мужчин не смогли бы встать между мной и тем, что я планировал сделать с этой женщиной: я хотел заниматься с ней любовью; я хотел осквернить ее. Я хотел размазать себя по каждому дюйму ее теплой, пахнущей жасмином кожи, пока не окажусь между ее ног, погребенный глубоко внутри, чувствуя ее изнутри и снаружи.

Мне следовало бы взревновать, когда Коул взял ее первым, но, как ни странно, от этого мой член лишь встал как, мать его, камень. Глядя в ее полуприкрытые, пропитанные похотью глаза, ее удовольствие становилось моим собственным удовольствием — особенно когда я приподнял ее за подбородок и подался вперед, чтобы снова поцеловать.

Дыхание Куинн было частым, все ее тело до сих пор дрожало от оргазма, который, очевидно, зрел очень давно. Но самым горячим в этом было целовать ее, пока она стояла на четвереньках, а мой друг находился внутри нее — крепко удерживать ее, пока Коул раскачивал ее взад-вперед, трахая по-собачьи и ритмично отбиваясь своим твердым телом о ее мягкую, упругую задницу.

— Ты в порядке? — усмехнулся я, вдыхая ее сладкое дыхание.

Куинн закатила глаза и слабо улыбнулась. — Издеваешься?

Она приподняла дрожащую руку, отчаянно потянувшись ко мне, и, словно истребитель, поймавший цель на радар, ее нежные пальцы сомкнулись на моем члене, все еще скрытом боксерами.

— Серьезно? — выдохнула она, прикусив мне губу; ее глаза вспыхнули, вперившись в мои. — Доставай уже эту штуку и накорми меня ею.

Боже! Она была такой горячей, такой возбужденной прямо сейчас, что ни одно ее слово не смогло бы меня удивить. Ее