Малыш для наемников - Криста Вулф

длинные светлые волосы мерцали, рассыпаясь по лицу, делая ее похожей на ангела, но в то же время невероятно чувственной; не успел я опомниться, как она уже вытащила меня прямо через прорезь в боксерах — ловкость, с которой она это проделала, подсказывала, что это был далеко не первый раз.

Затем ее губы сомкнулись на мне, и я утратил чувство реальности, оставив в своем сознании лишь ее горячий, влажный рот.

Блядь, как же хорошо…

Несколько мгновений я просто стоял на коленях, наслаждаясь плотным обхватом ее рта, когда она вбирала меня глубоко в свое теплое, восхитительное горло. Коул тем временем полностью перестал ее трахать; а теперь он начал снова, схватив ее за бедра: он брал ее медленно, длинными, глубокими толчками, приучая ее к совершенно новым ощущениям от того, что ее тело используют с обеих сторон.

Охренеть.

Мне безумно нравилось целовать ее… прикасаться к ней… чувствовать, как ее тело изгибается навстречу мне, отзываясь на каждое мое прикосновение. Однако то, что происходило сейчас, просто не поддавалось описанию; за все наши самые тяжелые времена вместе я думал, что мы с братьями по оружию разделили любой возможный опыт, но этот сценарий я не смог бы вообразить ни через миллион лет.

Нереально…

Я так долго желал ее; мне нравилось водить ее на свидания, держать за руку, провожать до входной двери и почти целовать; все эти вещи были настоящей пыткой — особенно когда в глубине души я знал, что Куинн хочет, чтобы я поднялся вместе с ней. Невозможность потакать своим желаниям почти довела меня до чертового безумия.

Но мы заключили договор, а договор значил для нас всё. Кроме того, мы были воспитаны на дисциплине: мы вели жизнь, полную личных лишений, ради общего блага.

Но теперь все это осталось в прошлом; на данный момент мы были гражданскими, пытающимися построить для себя совместную жизнь — пытающимися вернуть нашу жизнь в нормальное русло и делать все то, что делают нормальные люди.

Но разве это нормально?

Я потянулся вниз и заправил волосы Куинн за ухо. Она горячо отсасывала мне, смотря на меня снизу вверх — почти улыбаясь этими красивыми миндалевидными глазами.

Блядь. Да мне плевать.

Кроме того, что вообще было нормальным в наши дни? Разве быть мишенью колумбийских наемных убийц — нормально? Нормально ли посвятить целое десятилетие своей жизни тому, что заставляло тебя отказываться от дружеских отношений, романтики и даже любви?

Похлопывание по плечу вывело меня из транса: Джошуа стоял на коленях рядом со мной со странной ухмылкой на лице.

— Эммм… моя очередь?

Я неохотно отстранился, наблюдая за блестящей ниточкой слюны, непристойно растянувшейся от ее губ к головке моего налившегося члена. Проскользнув прямо на мое место, мой друг сменил меня. Куинн бросила на меня последний долгий взгляд, даже умудрившись подмигнуть своими роскошными полуприкрытыми глазами, а затем открыла этот пухлый, красивый рот и погрузила его на Джошуа, который откинул голову назад в экстазе, который теперь был мне полностью знаком.

Черт.

Со стороны наблюдателя сцена была плотской в своей первозданной чистоте: Куинн на четвереньках, плотно зажатая между двумя моими лучшими друзьями — она вбирала их глубоко в свое тело, снова и снова, в медленном, сексуальном ритме, прерываемом лишь периодическими всхлипами и стонами.

Это было похоже на наблюдение за чем-то строго запретным — чем-то, частью чего ты никогда не ожидал стать, но от чего тем не менее не можешь отвести взгляд.

Боже мой… только посмотрите на нее.

По правде говоря, я просто не мог перестать смотреть на нее; Куинн выглядела охуенно потрясающе, отдаваясь и получая, а тот факт, что она носила нашего ребенка, каким-то образом делал все это для меня еще лучше. В том, что она была под запретом, всегда крылся элемент табу, и, казалось, он только усилился после того, как она переехала к нам. Я никогда не уставал смотреть, как она каждый вечер возвращается домой, и всегда с нетерпением ждал звука ее мягкого, женственного голоса, эхом разносящегося по нашим одиноким коридорам.

Но теперь… теперь мы могли получить ее; теперь мы могли взять ее и обладать ею, сделать ее нашей во всех возможных смыслах.

Во всяком случае, сегодня ночью мы точно могли.

На самом деле это ощущалось до странности идеальным — словно мы вставили последний фрагмент очень странной головоломки. Мы вместе объездили весь мир, вместе рисковали жизнями, а теперь мы даже могли закрепить союз между нами тремя и будущей матерью нашего ребенка — снова вместе, все трое одновременно.

— Моя очередь, — выдохнул я, мягко отстраняя Коула от этих гладких, идеальных бедер.

Было ощущение, словно я оттаскивал голодного медведя от свежепойманной добычи.

Двадцать один

КУИНН

Это было почти как сон: захватывающий, порочный, раскаленный добела сон, в котором трое мужчин с идеальными, словно вылепленными телами стояли на коленях вокруг меня, беря меня снова и снова в мире мягких одеял и прохладных шелковых простыней.

Сначала они брали меня медленно, чувственно, приучая к внушительным размерам их огромных, рельефных тел; общие поцелуи были напряженными, а их губы — словно огонь на моей шее, плечах и груди. Я отчаянно извивалась под их умелыми пальцами; я непроизвольно сжимала бедра вокруг их красивых лиц, бесстыдно истекая соками и крича в темноту, пока они по очереди спускались вниз и ласкали меня ртом.

У меня была самая настоящая течка. Я была абсолютно и полностью готова к тому, чтобы мной владели и манипулировали; чтобы мое дрожащее, обнаженное тело властно бросали, переворачивали и тянули в любые позы, в какие им только заблагорассудится. И я определенно была обнаженной — еще в самом начале один из мужчин порвал в клочья мои и без того насквозь промокшие стринги, сорвав их с моего тела и отбросив через плечо, прежде чем снова опустить лицо между моих ног.

Каждый из них пировал на моем теле, когда не вколачивался между моих бедер; они пожирали меня так прекрасно, что я плакала слезами радости каждый раз, когда новая пара губ смыкалась на моем истекающем соками, пульсирующем естестве — скользком и набухшем от того, что его вылизывали, ласкали пальцами и да, тщательно, очень тщательно трахали.

А самое приятное заключалось в том, что казалось, будто это никогда, ни за что не закончится.

Меня подняли на четвереньки, уткнули лицом прямо в подушки, пока новая пара рук устроилась на моих бедрах. Я сбилась со счета, сколько раз