Опьяненная любовью - Рокиа

— Приятного аппетита. — Ставлю две тарелки, одну справа, другую слева. Клиенты слишком заняты просмотром выпуска новостей, чтобы заметить еду. Возвращаюсь на кухню. Даже Камилла обеспокоена: она задумчиво замерла за кассой, глядя на экран.

Она достает телефон и листает список контактов. — Что же мне теперь делать? Если станет совсем плохо, придется запереть дом и переехать к тете. — Я прохожу мимо, беру тряпку и вытираю стойку, сдвигая листки с заказами. — А ты куда пойдешь, Лавиния?

Я пожимаю плечами. — Никуда. Всё будет не так уж страшно…

— Ты шутишь? В прошлом году у тебя через окна вся вода зашла. Ты живешь в самой старой постройке во всем квартале, на твоем месте я бы давно её продала и переехала в центр.

— Я и это переживу. — Улыбаюсь я.

В прошлый раз затекло столько воды, что мне пришлось выталкивать её наружу шваброй. Страх, что потолок может рухнуть в любой момент, не давал мне спать. Я не смыкала глаз, выжимая и высушивая всё, что могла. Адская ночь.

Последние клиенты уходят через пару часов, оставив стол в ужасном состоянии. Сегодня очередь Камиллы закрывать ресторан. Я кладу руку ей на плечо. — Я сама закрою, иди.

— Правда, Лавиния? Ты моё спасение. — Она улыбается мне. Дважды повторять не приходится. Она хватает сумку, куртку и в мгновение ока исчезает за дверью.

Я протираю столы, поднимаю стулья, подметаю пол и выключаю новости. «На сегодня всё». Беру сумку и пальто, гашу свет. «Пора домой». Выхожу из ресторана и запираю входную дверь, обхватываю себя руками и вздрагиваю. «Ну и холодина». У ресторана, прислонившись к невысокой стене, стоит парень с золотистыми кудрями.

Он подходит ближе. — Пойдем домой?

Я киваю, и холод уже не кажется таким уж кусачим. Мы идем по аллее под привычное мерцание фонарей, освещающих дорогу.

— Тебе не обязательно приходить каждый раз.

— Ты всегда заканчиваешь так поздно? — Он игнорирует мои слова. — Почему вы не заканчиваете все в одно время?

Пешеходный светофор загорается красным, я останавливаюсь. — Потому что я работаю в последнюю смену, привожу всё в порядок и запираю ресторан.

— И этого не может сделать кто-то другой? С тех пор как я здесь, это всегда делаешь ты.

Я приоткрываю рот. — И в чем проблема?

Загорается зеленый, и Артур идет вперед, не удостоив меня ответом. Я следую за ним в недоумении. «Да что на него нашло?»

Мы подходим к дому, я прислоняюсь к мюрцу, пока ищу ключи в сумке. «Нашла». Хватаю их и вставляю в замок. Открываю калитку и вхожу. Артур остается стоять на месте.

— Ты чего? Не заходишь?

Он касается рукой калитки, внимательно её осматривая. — Тебе нужно её сменить. Кто угодно может её взломать и войти.

«Войти в разваливающийся дом с крышей, которая вот-вот рухнет? О да, я в огромной опасности». Единственное приличное место в этом жилище — сад, который он сам привел в порядок, а в остальном — красть здесь абсолютно нечего.

— И кто же это сделает?

И снова я не получаю ответа. Вздыхаю. Раскат грома заставляет меня вздрогнуть. «Вот и начинается непогода». Спешу войти, снимаю куртку и обувь, надеваю тапочки и направляюсь на кухню. Открываю холодильник, но вспоминаю, что не ходила за продуктами. Пусто.

Закрываю дверцу. — Схожу куплю что-нибудь, Арт…

Он протягивает мне мою куртку. — Пойдем вместе.

Сегодня он странный, я не могу это точно объяснить, но что-то меня настораживает. — Ладно, пойдем вместе.

Маленький супермаркет за домом еще открыт. Внутри всего пара человек; я беру корзинку у входа и иду к первому ряду. Беру овощи, немного мяса и какие-то сладости. Должно хватить на пару дней. Теряю Артура из виду, ищу его — нет… может, ждет снаружи. Отделы пустые, люди смели почти всё с полок из-за метеопредупреждения. Осталось только самое дорогое. «Обойдусь этим».

Подхожу к кассе, выкладываю то немногое, что взяла, на черную ленту. Достаю карту для оплаты, пока кассирша проводит каждый товар через сканер.

— Можно мне пакет?

— Конечно, — кивает она, протягивая его левой рукой. Начинаю складывать продукты, когда тонкий аромат мускуса щекочет мне нос.

«Артур?»

Он выкладывает на ленту бесконечное количество еды. — И это тоже, спасибо.

У меня нет денег, чтобы оплатить всё, что он набрал. — Что ты творишь? — шиплю я сквозь зубы. Мало того что это закупка на пятьдесят голодных солдат, а не на двоих, как он вообще представляет, что я смогу себе это позволить?

— Оплата картой или наличными?

— Наличными. — Артур протягивает ей купюру в двести долларов. Кассирша в изумлении вскидывает брови, отдает ему чек и сдачу.

— Думаю, вам понадобится еще пара пакетов. — Она улыбается.

— Спасибо, — подтверждает Артур. Продукты, которые он купил, заполняют три огромных пакета, набитых почти до отказа.

Со своим единственным пакетом в руках я выхожу из супермаркета, а Артур следует за мной. В его руках эти три баула кажутся легкими, как перышки. Стоит нам выйти на улицу, подальше от глаз кассирши, я испепеляю его взглядом.

— Можно узнать, что на тебя нашло? Для кого эта гора еды?

Он шагает вперед, вынуждая меня идти за ним по всей аллее, прежде чем я получу ответ. То, что он такой высокий и каждый его шаг равен моим пяти, ставит меня в затруднительное положение.

— Для кого, по-твоему? Тебе нужно перестать есть впроголодь, по крохотному кусочку за раз.

— Это называется экономия, Артур. Я не миллиардерша.

Он хмурится. — Ты экономишь на еде?

Я уже собираюсь возразить, когда звук велосипеда заставляет меня резко обернуться. Он несется на огромной скорости, не давая мне ни времени, ни возможности уклониться. Артур притягивает меня к себе, закрывая своей грудью, как щитом.

Его глаза пронзают меня. — Ты хочешь, чтобы тебя сбили? — Его тон вовсе не шутливый и не нежный, скорее… это похоже на выговор. «Почему он сегодня такой другой?» Я быстро отстраняюсь, опуская взгляд. Мы продолжаем путь в молчании; мысли вихрем кружатся вокруг парня слева от меня, который несет три мешка еды.

Я ставлю покупки на кухонный стол. Уже поздно, думаю принять душ, прежде чем что-то готовить. Артур открывает дверцу холодильника и расставляет припасы по местам. Улыбаюсь: пусть сегодня он кажется более меланхоличным, чем обычно, он никогда не перестает быть заботливым. Думаю, это часть его натуры.

— Я пока пойду в душ. Если хочешь, приготовим пасту, когда я выйду.

Он поднимает голову, его глаза на несколько секунд оказываются в плену моего