Опьяненная любовью - Рокиа

Он кивает. — Да, хорошо. Я начну разогревать воду. Не торопись.

— Ладно.

Выхожу из кухни, но странное ощущение не покидает меня даже в душе. Под струями горячей воды нервы расслабляются. Не понимаю: может, он скучает по своей семье? По Эдоардо и остальным? Но это не объясняет, почему он отчитал меня на улице.

Намыливаюсь, смываю пену и кутаюсь в халат. Высушившись, надеваю пижаму и собираю мокрые волосы в полотенце. Мне остается только спросить его, в чем причина такой внезапной смены настроения; возможно, я смогу помочь, если он немного откроется…

В конце концов, я перед ним обнажила душу так, как ни перед кем другим. Он знает об отце, знает о том вечере, знает о скамейке… он знает так много обо мне, а я о нем — почти ничего.

Иду по коридору и вхожу на кухню. — Артур, паста гото…

Стол накрыт только на одного. Тарелка пасты, приборы, стакан воды и салфетка. «Он уже поел?» Открываю холодильник: продукты идеально разложены по полкам с таким порядком, какого у меня никогда не было. Он изрядно постарался. «Но куда он делся?»

Перехожу в гостиную. — Артур?

На диване, где он спит, лежит медвежонок, которого он выиграл на ярмарке. Одна деталь особенно привлекает моё внимание: на столике лежит листок, а рядом телефон и белый конверт. Сажусь на диван, беру листок в руки. Дыхание перехватывает.

Что-то внутри меня уже всё поняло.

Что-то внутри меня крошилось так мелко, что оставалось невидимым.

«Спасибо за твоё гостеприимство, за то, что позволила мне быть рядом эти недели и показала свой мир. Не задерживайся допоздна в ресторане, будь осторожна, когда идешь по улице, не оставайся без продуктов и еды, не пропускай приемы пищи из-за того, что слишком хочешь спать, перестань работать так много, что забываешь о себе. Запирай заднюю дверь перед сном, ты вечно о ней забываешь. Придут рабочие из фирмы починить тебе окна, чтобы сделать их надежнее. Я уже заплатил им наперед, так что не беспокойся.

Я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна… но надеюсь, у меня будет возможность отплатить тебе в будущем. Прости меня, Артур».

«Прости меня?»

Сжимаю листок пальцами. «Артур».

Открываю белый конверт — он набит банкнотами. Кладу его на стол рядом с телефоном, который он здесь оставил. «Он просит меня стереть его из памяти? Будто его никогда не существовало?»

Выдыхаю, с трудом сглатывая, пока все мои нервы натягиваются.

Каждая деталь напоминает мне о том же самом оставлении, которое я пережила пять лет назад. Горячая еда, стол, накрытый на одного, письмо и пустота.

Пустота, в которой моя душа живет и умирает в вечной борьбе. Пустота, которая душит меня, напоминая, что любой, кто попытается быть рядом со мной… в итоге уйдет.

«Точно так же, как папа, а теперь — Артур».

Улыбаюсь. Люди не перестают меня бросать, а я не перестаю оставаться одна. Будто я вызываю отвращение, будто одиночество — мой единственный друг, единственная семья. Встаю, иду на кухню и сажусь за стол.

Беру вилку и начинаю есть.

Слеза капает в тарелку. Затем еще одна. И еще одна.

Но несмотря на это, я продолжаю есть, съедаю всё до конца. С покрасневшими глазами и мокрыми щеками я хватаю салфетку и вытираю уголки рта.

— Всё хорошо, Лавиния, — шепчу я едва слышно. — Всё хорошо.

***

Беру капсулу и вставляю в кофемашину. Выпиваю всё залпом, обжигая язык. Стон боли вырывается у меня, но времени на страдания нет. Бросаю взгляд на часы и выбегаю из дома. Небо становится всё серее. Сажусь на велосипед и еду к супермаркету. Все утро расставляю товары на полках, а затем встаю за кассу.

Провожу товары последнего клиента через сканер, один за другим. Смотрю на настенные часы: скоро я должна быть у Хавьера на доставках.

Пожилой мужчина передо мной достает кошелек. — Слышали? На вечер передали штормовое предупреждение, ситуация становится серьезной.

Знаю. Улыбаюсь. — Вам нужен пакет?

Он кивает. — Не задерживайтесь на работе допоздна, синьорина. Это опасно!

Протягиваю ему пакет. — Спасибо, хорошего дня.

«Перестань работать так много, что забываешь о себе».

Парень, который должен меня сменить, открывает дверь. — Привет. — Снимаю форменную куртку и надеваю свою.

— Идешь на вторую работу? — спрашивает он, подходя ближе. Я киваю. — Будь осторожна, там штормовое предупреждение.

Выхожу, сажусь на велосипед и еду к ресторану Хавьера. Гром и молнии сопровождают меня в пути; на улице мало людей, а те немногие, что есть, бегут в поисках укрытия. Подъезжаю к ресторану. Прислоняю велосипед к стене.

Вхожу в заведение, Хавьер за стойкой. — Сколько у нас заказов?

— Привет, Лавиния, их много. Шторм пугает много людей, поэтому они все заказывают онлайн. Ты как, справишься?

В этой тревоге есть один плюс: для меня будет больше работы. — Да, — шепчу я.

Я лучше буду работать, чем остановлюсь и вернусь в тот пустой дом. Доставляю заказы направо и налево; на полпути останавливаюсь, чтобы спрятать волосы под шлем. Дождь хлещет неистово, безжалостно барабаня по всем поверхностям. Я понимаю, что выгляжу ужасно, когда люди открывают мне дверь и спрашивают, не нужно ли мне полотенце.

Кручу педали, пока мышцы не начинают гореть. Одной рукой достаю телефон и смотрю на количество оставшихся заказов в приложении. «Осталось еще пятнадцать». Их становится только больше, а дождю конца не видно. Сворачиваю налево, но скутер подрезает меня, заставляя резко вильнуть в сторону. Я падаю на землю, а этот тип, даже не затормозив, на полной скорости уносится прочь. Я остаюсь одна в переулке с ободранными коленями и исцарапанными ладонями. «Только этого не хватало». Провожу рукой по брюкам и, прихрамывая, поднимаю велосипед. К счастью, я возвращалась в ресторан, и в багажнике ничего не было.

«Будь осторожна, когда идешь по улице».

Трясу головой. Прихрамывая, тащу велосипед к ресторану. Прислоняю его к стене, прежде чем зайти внутрь, под крышу. Стойка, где обычно стоят коробки с заказами, пуста.

— Где следующий заказ?

— Сейчас… — Хавьер осекается. — ¡¿Estás loca?!

Выслушав его ругательства на испанском в адрес парня на скутере, который меня так отделал, я получаю от него решительный запрет продолжать доставки. Он связывается со своим дальним кузеном, говорит, что тот ему поможет. Он выпроваживает меня, угрожая уволить, если я буду настаивать.

Подавленно вздыхаю и бреду к ресторану на другом конце города. Пока