Опьяненная любовью - Рокиа

Провожу рукой по волосам, прежде чем взглянуть на него. — С чего ты это взял?

— По тому, как вы на неё смотрите, Ваше Высочество.

Я хмурюсь, упираюсь локтями в колени и кладу подбородок на ладонь. — И как же я на неё смотрю?

Он поднимает голову. — Так, будто хотите спасать её вечно.

Весь вечер Лавиния только и делала, что игнорировала меня. Она провела время, болтая с Раффлом о его личной жизни. Так я узнал, что у его жены сеть ресторанов, и что он, работая на королевской кухне и будучи отличным поваром, был сразу принят на работу и теперь управляет флагманским заведением. Он живет в достатке.

Он вытирает уголок губ салфеткой. — Вот, Ваше Высочество, это для вас. — Он протягивает мне кредитную карту. — Прошу вас, пользуйтесь ею во время вашего пребывания здесь, для меня это было бы честью. Кроме того, утром я доставлю вам машину, которую вы сможете использовать по своему усмотрению. Скажите, какую модель вы предпочитаете, Ваша Милость?

Лавиния поперхнулась водой. Я с трудом сдерживаю улыбку, закусывая щеку изнутри. Выражение её лица сейчас просто неописуемое, но я не могу над ней подшучивать: наши отношения дали трещину после того, что я с ней сделал.

Я принимаю серьезный вид. — В этом не будет нужды, Раффл. — Возвращаю ему карту. — Как я уже упоминал, у меня другие планы. Не беспокойся.

Лавиния хмурится, тень грусти пробегает по её лицу, и это чувство передается мне.

Раффл встает, достает из кармана визитку. — Тогда возьмите мою карточку. Если вам что-нибудь понадобится, не колеблясь обращайтесь ко мне, Ваша Милость. Я также могу предложить вам кров и пищу.

— Спасибо, я буду иметь это в виду.

Напряжение на лице Лавинии дает мне понять, в какой ярости она сейчас находится. Она встает, забирает тарелки и начинает их мыть.

Раффл склоняет голову. — С вашего позволения, я удаляюсь в свою обитель.

Я поднимаюсь. — Ступай.

Лавиния поворачивается к нему. — Приходите еще, была рада знакомству. — Улыбка озаряет её лицо. Но этот свет длится лишь мгновение. Стоит Раффлу переступить порог, как тишина снова воцаряется в доме.

Прислонившись к дверному косяку, я наблюдаю, как она расставляет тарелки по местам. Если я приближусь, она уйдет… поэтому мне остается только смотреть на неё… пока я еще могу. Она ставит последнюю тарелку, оборачивается и проходит мимо, даже не взглянув на меня.

— Тебе нужно сменить повязку, Лавиния.

Она делает вид, что не слышит.

— Я знаю, что ты, возможно, никогда меня не простишь… но…

Она останавливается посреди коридора, поворачивает голову ко мне. Её глаза цвета неба снова берут меня в плен. Она ждет, когда я закончу фразу.

«Но что? Но я всё равно тебя предам? Но я использую тебя, потому что должен?»

— …у меня не было намерения причинить тебе боль, — признаюсь я.

Это правда. Я бы никогда этого не сделал. Ни сегодня, ни в будущем.

На её лице проступает легкая насмешливая улыбка, затем она отворачивается и уходит.

Вздыхаю. Мне не стоит желать её прощения. Так даже лучше. Так будет проще. Мне будет легче обмануть тебя, если ты не простишь меня, Лавиния.

Глава 10

Лавиния

Последние несколько дней я всеми силами старалась избегать Артура. Видеть его — значит злиться, а находиться рядом — чувствовать себя невыносимо глупой. Но я так и не потребовала, чтобы он ушел жить к Раффлу, хотя и слышала его предложение. И сам Артур об этом ни разу не заикнулся. Несмотря ни на что, я не могу перестать искать его взглядом на той самой скамейке у ресторана; несмотря ни на что, я не могу не готовить две чашки черничного чая по вечерам; несмотря ни на что, я могу уснуть только тогда, когда знаю, что он дома.

Несмотря ни на что… я не перестаю хотеть, чтобы он был рядом. И от этого я чувствую себя идиоткой.

Артур, с другой стороны, почти не бывает дома: уходит рано утром и возвращается поздно вечером. С тех пор как появился господин Раффл, в нем что-то надломилось. Роскошная машина увозит его неведомо куда на целый день, а когда вечером они возвращаются вместе, то постоянно шепчутся. Стоит мне подойти, они замолкают или меняют тему.

— Вы в прекрасной форме, синьорина Лавиния, — улыбается Раффл на пороге. Он никак не может перестать обращаться ко мне на «вы», хотя я тысячу раз просила его перейти на «ты». Но в его голове я, очевидно, неразрывно связана с его принцем.

— Спасибо, проходи. Хочешь чего-нибудь выпить?

Артур появляется за моей спиной. — Он ничего не будет пить. Он берет пальто с вешалки и, даже не взглянув на меня, выходит. — Не жди меня, — бросает он.

Всё идет в таком духе с самого его возвращения. По идее, это я должна быть злой, верно? Это я должна быть раздражена. Так почему же у меня такое впечатление, будто это он возводит стену, между нами, словно это я его ранила?

Мои сомнения растут с каждым днем, пока не наступают выходные. Прибавляю звук телевизора. Снова метеопредупреждение. Власти призывают граждан не покидать свои дома. Сообщения о закрытии ресторана и супермаркета подтверждают серьезность ситуации. В ближайшие три дня они будут недоступны.

Вздыхаю, кладу телефон на стол и растягиваюсь на диване, подтянув ноги к груди. И что мне теперь делать? Всего шесть вечера, время будто застыло, а снаружи настоящий всемирный потоп заливает каждый сантиметр земли.

Артур всё еще с Раффлом, обсуждают бог весть что. Слышал ли он о штормовом предупреждении? Внезапный стук заставляет меня повернуть голову вправо: через щель в оконной раме просачивается дождь. Встаю, ищу какой-нибудь прочный скотч, чтобы хоть как-то это заделать. Иду на кухню, нахожу его в ящике. Возвращаюсь в гостиную и встаю на цыпочки на стул, чтобы дотянуться до окна.

Это временное решение, хотя бы пока не утихнет буря. Отрываю кусок зубами, леплю на поврежденное место. Отрываю еще один и наклеиваю поверх первого. Но когда я тянусь выше, стул под моими ногами качается. Теряю равновесие и валюсь навзничь, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.

Закрываю глаза; свежий мускусный аромат щекочет ноздри. Мне не нужно открывать их, чтобы понять: Артур поймал меня на лету. Я знаю это, я чувствую. Чувствую его дыхание на моем лбу, запах мяты, чувствую, как его руки крепко сжимают меня. Я чувствую всё это.

Открываю глаза; медовые радужки пронзают меня в паре сантиметров от лица. — Ты могла пораниться.