Опьяненная любовью - Рокиа

— Просто?

Его напряженное лицо меня бесит. Почему он ведет себя так сурово? Будто я ему в тягость. Высвобождаюсь из его рук, беру стул и ставлю на место. Невероятно.

Он снимает пальто, бросает его на диван. На нем белая рубашка, слегка расстегнутая сверху. — Хочешь чего-нибудь выпить? — шепчет он.

Он правда меня об этом спрашивает?

Не дожидаясь ответа, он уходит на кухню, а когда возвращается, в руках у него два бокала и бутылка вина. Откуда он её взял? Верный подданный Раффл снабдил? С потухшим взглядом, лишенным всяких эмоций, он садится на ковер перед столиком. Наливает вино в оба бокала, затем опустошает свой одним глотком.

Трясет головой, глаза сужены, лицо нахмурено. Снова берет бутылку и наполняет бокал. Я хмурюсь. Да что с ним такое?

— Тебе не стоит так много пить… — шепчу я.

Он игнорирует мои слова, осушая второй бокал в мгновение ока. Я никогда не видела Артура таким — будто его терзает какое-то Зло, которое выпивает из него все силы. Когда он тянется, чтобы налить третий, я вмешиваюсь. Сажусь напротив, забираю бутылку из его рук и прижимаю к груди.

— Хочешь напиться в стельку? Ладно, но хотя бы постарайся, чтобы тебя потом не вывернуло… Ты пьешь слишком быстро. — Беру свой бокал и делаю маленький глоток. Кислый вкус заставляет зажмуриться. — Сделаем так. — Вытираю губы тыльной стороной ладони. — Будем задавать друг другу вопросы. Кто не отвечает — тот пьет. Идет?

Мне достаточно задавать ему простые вопросы, так он не будет пить слишком много и быстро. По крайней мере, пока не успокоится.

Он изучает меня взглядом. — Ты уверена?

Киваю. — Начнем. — Наполняю бокал. — Где ты проводишь время в последние дни, Артур?

Уголок его губ приподнимается. — С господином Раффлом.

— Твоя очередь, спрашивай.

Он недовольно качает головой. — Это и был твой вопрос?

Я не отвечаю. Жду, скрестив руки на груди. Он проводит рукой по волосам, прежде чем долго и пристально посмотреть на меня.

Вздыхает. — Хорошо. Почему ты не уедешь из этого дома?

Я хмурюсь. Что он затеял? — Ты и так знаешь почему, Артур. Ты должен задать вопрос, ответа на который не знаешь.

— А если из-за обстоятельств непреодолимой силы ты больше не сможешь здесь оставаться? — Он медленно поднимает на меня взгляд, и серьезность его лица заставляет меня оцепенеть.

— Я никогда не смогла бы жить в другом месте. Что это за вопрос?

— Что бы ты делала? — настаивает он.

— Ничего. Я бы ничего не делала, потому что я не сдвинусь с места, как не сдвигалась годами.

— Ни за что на свете?

— Ни за что на свете, — подтверждаю я. Почему он так настаивает?

— Теперь я: ты чувствуешь вину за то, что ты со мной сделал?

Я внимательно слежу за ним, пытаюсь расшифровать реакцию. Хочу понять, что скрывает его разум, какие мысли он мне не открывает, почему он стал совсем другим человеком. Хочу понять, почему он даже не попытался оправдаться. Будто он не хочет быть прощенным.

Он не встречается со мной взглядом, тянется к бокалу и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, выпивает его залпом.

Я приоткрываю рот. Не могу поверить. Какого черта с ним происходит? Он не чувствует вины? Он бросил меня как ни в чем не, бывало, оставив письмо… точь-в-точь… как папа. Сжимаю кулаки, глубоко выдыхая. Не нужно было мне садиться с ним, совсем не нужно было.

— Моя очередь. — Его голос охрип. — Ты меня ненавидишь?

Я тянусь к бутылке, наполняю бокал и пью. Артур молчит, не выказывая никакой реакции. Что такое? Разочарован тем, что я не ответила, прямо как ты?

— А ты… ты меня ненавидишь? — рискнула я.

— Это был мой вопрос.

— И что? Я не могу задать его тебе в ответ? — Опираюсь руками о стол, приближая лицо к его лицу. Артур отводит взгляд. — Ты меня ненавидишь, Артур? — повторяю я.

Он молчит. Это заставляет меня затаить дыхание на бесконечные секунды, которые кажутся минутами.

— Да, я тебя ненавижу. — Тон решительный, без тени сомнения. Его взгляд прикован к бутылке, он не смеет поднять его на меня.

Удар по лицу был бы менее болезненным. Ненавидит меня. За что? Почему? Что я ему сделала? У него даже нет смелости смотреть мне в лицо, когда он это говорит. Нет даже порядочности объясниться. К чему эта ложь? Я должна поверить, что он меня ненавидит вот так… ни с того ни с сего? Какой в этом смысл?

Беру бутылку, выливаю остатки в свой бокал, подношу к губам и выпиваю залпом.

— Если бы была возможность вернуть сюда твоего отца, чем бы ты была готова пожертвовать?

И это — тот «гениальный» вопрос, который он выдает после слов о ненависти? Сдерживаю истерический смех.

— Всем, — шепчу я.

— Всем, — повторяет он. Слегка кивает головой, словно я только что подтвердила его догадку.

— К чему эти вопросы об отце?

— Чтобы понять.

— Что понять, Артур?

Впервые с момента возвращения он поднимает на меня взгляд и не отводит его. — Ошибаюсь ли я.

Что?

Он больше ничего не добавляет, забирается на диван и ложится. Закрывает глаза рукой, оставаясь в таком положении без дальнейших объяснений. Я ухожу в свою комнату; нервы натянуты, а вопросов стало еще больше. Что это значит? Закрываю за собой дверь и ложусь в постель.

Из всех возможных вариантов я никак не ожидала чего-то подобного. Никогда бы не подумала услышать от него, что он меня ненавидит; не ожидала увидеть его таким далеким, даже когда он совсем рядом. Я его не узнаю…

— Он меня ненавидит, — шепчу я сама себе. — Почему?

Неужели он правда меня ненавидит?

Тук-тук-тук.

Медленно открываю глаза. Я уснула? Бросаю быстрый взгляд на настенные часы напротив. Девять вечера.

Тук-тук-тук.

Кто-то стучит.

— Лавиния.

Голос Артура прямо за дверью зовет меня. Спускаюсь с кровати, подхожу к двери и открываю её. У него покрасневшие глаза; он смотрит на меня так, будто удивлен тому, что я действительно стою перед ним.

— Ты звал меня? — спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни тени слабости.

— Мне нужно уйти.

Я хмурюсь. — Уйти? Там штормовое предупреждение, Артур. На улице настоящий потоп.

— Я просто хотел предупредить тебя, — шепчет он, прежде чем развернуться и исчезнуть из виду.

Иду за ним в гостиную. Он берет пальто, надевает ботинки и шарф. Он серьезно? Перевожу взгляд на столик и замечаю, что бутылка вина пуста. Он выпил её целиком.