Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева

— Я вижу твое “в порядке”, — Павел Денисович не повышает голоса, но каждое слово ощущается как удар под дых всем присуствующим. Его взгляд тяжелеет, становится пронзительным. — Что произошло? Как ты оказался на операционном столе? Это из-за этой...? — он не договаривает, но его взгляд, скользящий к двери, за которой где-то там должна быть Анна, красноречивее слов.

Глава 19

— Неважно. Уже все равно ничего не исправишь, — Денис перебивает отца, его дыхание сбивается. В глазах вспыхивает боль не только физическая. — Да и, в любом случае, все кончено, — в голосе бывшего мужа я улавливаю странный намек, тяжелый и окончательный. Кажется, Павел Денисович его понимает. Челюсть свекра плотно сжимается. Светлана отводит взгляд.

— Но ты мог умереть! — голос Павла Денисовича впервые за то время, пока он находится в палате, дает трещину, обнажая сырую, незнакомую боль под маской сдержанности.

— Я жив, — Денис делает глубокий, прерывистый вдох. Его взгляд находит меня, застрявшую на диване рядом с бывшей свекровью. В зеленых глазах бывшего мужа появляется сложная смесь из благодарности, стыда, чего-то еще, что я не могу определить. — Оля меня спасла.

Павел Денисович медленно поворачивает голову ко мне. Его обычно бесстрастное лицо смягчается на долю секунды, показывая мне тень тепла и признательности. Но послабление длится лишь мгновние. Гранитная маска вновь возвращается.

— Спасибо, — произносит Павел Денисович тихо, но весомо. После чего коротко кивает, по-деловому, но искренне. — Хорошо, что ты тут оказалась.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Смущение смешивается с горечью. Бывший свекр благодарит меня за спасение сына, который разбил мне сердце. Ирония судьбы — циничная и безжалостная.

— Не за что, — выдавливаю я, отводя взгляд. — Это моя работа.

— Которую ты могла не выполнять, и ничего тебе не было бы, — замечает Павел Денисович. Его взгляд острый, понимающий. Он прав. Я могла отказаться. Сослаться на конфликт интересов. Попробовать передать Дениса другому хирургу. Но не сделала этого. И свекр знает почему? Или просто констатирует факт? Говорить Павлу Денисовичу, что он прав, не буду. Молчу.

— Достаточно! — Светлана Ивановна встает. Ее фигура кажется выше, хрупкая, но наполненная ледяной решимостью. Она — щит между сыном и бывшим мужем. — Ты убедился, что с Денисом все в порядке, теперь можешь уходить. Ему сейчас отдыхать надо.

— А ты значит, останешься? — Павел Денисовчи бросает взгляд, полный старой боли и вызова, на жену.

— Я его мать.

— А я отец.

Напряжение в палате достигает критической точки. Денис бледнеет еще больше, его рука сжимает край одеяла. Пульс на мониторе учащается, цифры давления ползут вверх. Это плохо. Очень плохо. Адреналин резко бьет по венам. Я — врач. Эта палата — моя территория. Пациент — мой приоритет. Нужно действовать. Сейчас.

— А я его лечащий врач! — мой голос звучит громче, резче, чем я планировала. Все взгляды мгновенно прилипают ко мне. — И я попрошу уйти всех. Сейчас же, — встаю, делаю шаг вперед, перекрывая пространство между враждующими сторонами. Мой взгляд скользит по Павлу Денисовичу, по его спутнице, по Светлане Ивановне. — Вы хотите, чтобы вашему сыну стало хуже? Чтобы его давление подскочило еще выше? Чтобы швы разошлись? Он после тяжелейшей операции и массивной кровопотери! Ему нужен покой, а не семейные разборки!

Светлана Ивановна открывает рот, чтобы возразить. Павел Денисосвич хмурится.

— Но я... — начинает свекровь.

— Никаких “но”! — рублю я. Профессиональная власть звучит в каждом слове. — Или вы все немедленно выходите, или я вызываю охрану и вас выведут. И тогда о визитах к пациенту можно будет забыть на ближайшую неделю. Выбирайте.

Воцаряется тяжелое молчание. Павел Денисович первым разворачивается. Его лицо становится непроницаемым. Он слегка подталкивает девушку к выходу.

— Пошли, Соф.

Светлана Ивановна бросает на меня обиженный, уязвленный взгляд. Но видит мою непреклонность, видит цифры на мониторе сына и сдается. Она тяжело вздыхает, кивает мне, потом Денису и, не глядя на Павла Денисовича, выходит следом. Дверь закрывается. Но не успевает заглушить последние выстрелы:

—...ничего не изменилось, Света! Ты все та же истеричка! — рычит Павел Денисович, приглушенно, ядовито.

—...а ты все тот же подлец! Притащил сюда эту... куклу! Нарочно? Чтобы уколоть? — отвечает Светлана Ивановка, ее голос дрожит от гнева и слез. —...она собралась Дениске братика родить? Ха! Где твои мечты о внуках?..

Голоса затихают, удаляясь по коридору. В палате снова воцаряется тишина, нарушаемая только учащенным пиканьем монитора и тяжелым дыханием Дениса. Бывший муж в какой-то момент откинулся на подушки, закрыл глаза. Кажется, все силы его покинули.

Я подхожу к монитору, машинально проверяю показатели. Давление высоковато, пульс частый. Но в принципе его состояние стабильно. Снова обращаю взор на Дениса.

— Спасибо, — выдыхает он, не открывая глаз. Как он понял, что я на него смотрю?

— Что тут только произошло? — спрашиваю я, не в силах сдержать любопыство. Подхожу ближе к койке. — Почему твои родители так себя ведут? И кто эта девушка? Она что, действительно...? — не могу договорить. Мысль кажется дикой.

Денис медленно открывает глаза. В них с легкостью читается бездонная усталость и горечь давно знакомого ада.

— Это девушка пассия моего отца, — говорит он тихо, ровно. Каждое слово падает, как камень в колодец прошлого. — София. Ей тридцать два, — Денис делает паузу, смотрит куда-то в потолок, избегая моего взгляда. — В тот день... в тот день, когда ты объявила, что мы разводимся... — он делает болезненный вдох, —...отец тоже попросил развода у моей матери. Прямо за этим же столом. Прямо после того, как ты ушла.

Глава 20

Похоже, сегодня день потрясений. Иначе как объяснить тот факт, что я в который раз за пару минут едва не роняю челюсть на пол и во все глаза смотрю на бывшего мужа. Мне требуется несколько очень долгих секунд, чтобы попытаться вернуть себе хоть долю самообладания. Плохо получается, но все-таки удается выдавить из себя:

— Что? Как?

— А вот так, — хмыкает бывший муж.

Он отводит взгляд к окну. Делает вид, что абсолютно расслаблен, но я то вижу, как по его лицу гуляют желваки. Внутри у Дениса буквально бурлят эмоции. Это видно невооруженным взглядом.

Где-то в глубине своего сознания я понимаю, что это все не мое дело. По-хорошему, мне нужно сделать то, зачем я пришла. и убраться подальше от Дениса. Но я не могу заставить себя сделать