Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

— Отпустите.

— Нет.

Мы смотрели друг на друга над сухим фонтаном, где впервые за много лет появилась вода и, возможно, доказательство, ради которого умерла Тамара.

Но прежде чем я успела ответить, Шавцихе ударила тревогой.

Не звуком.

Болью.

Будто весь дом резко сжался.

Двери главного зала распахнулись сами.

Во двор въезжали всадники.

Не ночью. Не тайно. Не в масках.

Официально.

На чёрных конях, в серо-серебряных плащах, с белыми знаками Совета на груди. Впереди ехал высокий мужчина с гладко зачёсанными седыми волосами и лицом человека, который давно разучился сомневаться в своём праве ломать чужие жизни.

За ним — трое магов в одинаковых масках без рта.

Марта прошептала:

— Архимаг Сурен.

Тариэл выругался так тихо, что дети не услышали.

Но я услышала.

Темур вскочил. Лука с писком забился под стол. Мариам побледнела, но не заплакала.

Я смотрела на всадников и чувствовала, как внутри поднимается холодная, почти спокойная ярость.

Они пришли.

Не через три дня.

Сейчас.

Архимаг Сурен спешился перед крыльцом, даже не взглянув на разрушенные ворота и следы ночного боя. Один из его людей развернул свиток.

— По решению Совета родов, — громко произнёс он, — княгиня Тамара Орбелиани обязана немедленно представить находящихся в её владении драконят для первичной проверки крови, магической пригодности и степени опасности.

Я вышла на крыльцо.

Тариэл встал чуть позади. Не впереди меня. Рядом, но на полшага сзади. И почему-то это придало сил больше, чем если бы он закрыл меня собой.

Архимаг Сурен поднял глаза.

— Княгиня Орбелиани.

— Архимаг.

— Вы выглядите лучше, чем ожидалось.

— А вы — хуже, чем хотелось бы.

За спиной кто-то из магов резко втянул воздух.

Сурен не изменился в лице.

— Совет обеспокоен ночным нападением.

— Так обеспокоен, что приехал проверить детей, а не преступников?

— Дети являются причиной опасности.

— Нет. Причиной опасности являются взрослые, которые называют детей причиной опасности.

Его глаза стали холоднее.

— Вы устали, княгиня. Ваше состояние после расторжения брака понятно, но не даёт вам права препятствовать закону.

Расторжение брака.

Как красиво.

Не предательство. Не унижение. Не попытка стереть Тамару как женщину и как наследницу рода.

Расторжение брака.

Я спустилась на одну ступеньку.

— Закон дал мне Шавцихе. Дом признал меня хозяйкой. Дети находятся в моём доме.

— У вас нет подтверждённых опекунских прав.

— А у Совета есть подтверждённое право пугать детей до полусмерти?

Сурен улыбнулся.

Впервые.

И эта улыбка была хуже гнева.

— Приведите младшего.

Лука под столом тихо заскулил.

Я не обернулась.

Не могла.

Если увижу его глаза — сорвусь.

— Нет.

— Княгиня, вы не поняли.

— Это вы не поняли. Я сказала нет.

Сурен сделал едва заметный жест.

Двое магов пошли к двери.

Тариэл шагнул.

И воздух изменился.

Все всадники одновременно потянулись к оружию. Маги замерли.

Сурен посмотрел на него.

— Месхи. Я надеялся, слухи преувеличены.

— А я надеялся, ты уже умер от собственной важности.

— Ваше присутствие здесь незаконно.

— Внеси в список моих грехов. Там ещё есть место внизу.

— Вы не имеете права вмешиваться в работу Совета.

Тариэл улыбнулся.

— А ты попробуй работать аккуратнее.

Сурен перевёл взгляд на меня.

— Княгиня Орбелиани, вы понимаете, что связь с изгнанником только ухудшает ваше положение?

Я почувствовала, как Шавцихе за моей спиной затаила дыхание.

Дети молчали.

Марта молчала.

Тариэл молчал.

Все ждали, что я отступлю. Смягчу. Скажу, что Тариэл здесь случайно. Что я не связана. Что я всё ещё удобная женщина, просто немного потрясённая разводом.

Я устала быть удобной.

— Моё положение, архимаг, ухудшилось в тот момент, когда Совет позволил публично назвать меня неполноценной, не задав ни одного вопроса. Теперь я хотя бы сама выбираю, кто стоит у моих дверей.

Сурен медленно поднял брови.

— Вы делаете ошибку.

— Нет. Я впервые делаю выбор.

Его лицо стало каменным.

— Тогда слушайте официальное заключение Совета. До подтверждения вашей магической полноценности вы не имеете права быть опекуном драконят, принимать решения об их содержании и препятствовать проверке крови.

Он сделал шаг ближе.

— По закону вы, княгиня Орбелиани, сами являетесь лицом с неподтверждённой магической пригодностью. Проще говоря — неполноценной.

Слово ударило по двору, как плеть.

За моей спиной Темур зарычал.

Лука заплакал.

А я вдруг улыбнулась.

Тихо. Почти спокойно.

Потому что слишком много мужчин уже пытались заставить меня поверить, что если они нашли для моей боли правильное слово, значит, получили надо мной власть.

— Хорошо, — сказала я.

Сурен прищурился.

— Что хорошо?

Я подняла руку, открывая метку Матери гнезда.

Чёрное крыло вспыхнуло, и где-то в глубине Шавцихе громко ударила вода.

— Тогда проверять начнём с меня.

Глава 11 Женщина без права

Глава 11 Женщина без права

— Тогда проверять начнём с меня.

Я сказала это и сама услышала, как изменился воздух.

До этой секунды архимаг Сурен смотрел на меня как на ошибку в документе: неприятную, но исправимую. Женщина после развода, изгнанная жена, нервная княгиня с обострившейся гордостью. Таких в их мире, наверное, умели ломать быстро. Бумагой. Печатью. Словом «неполноценна», произнесённым достаточно громко, чтобы женщина сама начала искать в себе трещины.

Но теперь на моём запястье горела метка.

Чёрное крыло. Детская ладонь. Едва заметная звезда.

И где-то под Шавцихе, в глубине мёртвого источника, снова ударила вода.

Один раз.

Второй.

Третий.

Каждая капля падала так громко, будто каменное сердце дома вспоминало, как биться.

Сурен медленно перевёл взгляд с метки на моё лицо.

— Спрячьте руку, княгиня.

Я улыбнулась.

— Почему? Она портит ваш протокол?

— Вы не понимаете, с чем играете.

— Это все мужчины мне сегодня говорят. Удивительно, как много в этом мире тех, кто знает мою жизнь лучше меня.

За моей спиной Тариэл тихо хмыкнул.

Архимаг даже не посмотрел на него. Вся его холодная, отточенная годами власть была направлена на меня. Не на детей. Не на Шавцихе. Не на дракона-изгоя, которого боялись маги у ворот.

На меня.

И это само по себе было ответом.

Они боялись не моей слабости.

Они боялись, что я могу оказаться сильной.

— Княгиня Орбелиани, — произнёс Сурен, — метки, возникшие после расторжения брака, не признаются Советом без освидетельствования. Вы находитесь в нестабильном состоянии. Ваш брак разрушен, источник рода молчал более двадцати