История глупых совпадений… - Дара Бояринова

– Мы поняли, доктор Морстан, – улыбнулся Фрэнк.

– Он использует новейшие реактивы и аппаратуру, и все его яды исключительно растительного происхождения, да, он магических из синтезирует, но! эти растения – чистейшие образцы. Понимаете? Они без примесей, идеальная почва, идеальный свет, всё идеально! А это возможно только…

– В оранжерее или в лаборатории, – подхватила я.

– Точно! – ещё лучезарнее улыбнулась Лизи и небрежным жестом откинула прядь золотистых волос, от чего вся мужская компания на миг затаила дыхание.

– У нас десятки лабораторий и оранжерей, – напомнила о работе любителям прекрасного.

– Да, – подняла палец Лизи. – Но только в трёх лабораториях, кроме нашей, есть возможность использования таких реактивов и оборудования, а в шести оранжереях можно найти образцы растений.

– Уверен, в Академии Киссера, где учится наш Стивен Коувэл, сын погибшей три года назад Маргарет Коувэл, они точно есть… – вставил Винс.

– У которого алиби… – включился Фрэнк. – Но это может быть и не он… Грон, выведи на один экран видео из кофейни, а на этот соседей по кампусу Стивена Коувэла…

– Не только соседей, – сказала я. – Добавь аспирантов и лаборантов, тоже.

– Во всех случаях использовались только яды, – барабаня по клавишам, добавил Грон. – Всё было очень аккуратно и точечно. Жертва была всегда одна…

– А тут сорок семь жертв… – нахмурился Фрэнк. – Виртуоз сам пошел на массовое убийство? Хочет заявить о себе погромче?

– Он знаком со Стивеном… – рассматривая фото, сказала я.

– И он ему симпатизирует, – закончил мою мысль Винс.

– И сам заразил машиниста! – воскликнул Грон, прокручивая запись из кофейни. – Смотрите! Видите, эту блондинку? Она подходит к стойке вслед за нашим машинистом и берёт точно такой же кофе. А теперь, следите за её руками… Оп–па! И у неё в руках другой стакан! А теперь, смотрите. Вот она шагнула за спину этому верзиле, и в двери кофейни выходит шатенка с каре…

– Виртуоз – женщина? – нахмурила брови Лизи. – Не может быть…

– Конечно, не может быть, – продолжал прокручивать плёнку Грон. – Потому что на тротуар шагнул коротко стриженый брюнет в кепке…

– И лица не видно… – забарабанил пальцами по столу Фрэнк. – Есть камеры на той стороне улицы?

– Есть, но там пусто. Лица невидно… – качнул головой Грон.

– Но, и это уже не мало. У нас есть его рост, вес, и мы можем исключить из списка девушек и женщин, – сказал Винс.

– Наоборот… исключаем мужчин… он очень уверенно чувствует себя в женском обличие, потому что он…

– Он метаморф! – перебила меня Лизи. – Невозможно сменить внешность при помощи подручных средств так быстро, как это делает он, и не вызвать интереса со стороны.

– Точно! Лизи, ты просто супер! – воскликнул Винс.

– Спасибо, ну, я как могла, помогла. Мне пора, – напоследок очаровательно улыбнувшись, Лизи покинула кабинет.

– Прекрасно, можете перестать втягивать животы и начинать думать, – посоветовала я.

Дружный выдох стал подтверждением моей теории.

– Клоуны… – покачала головой.

– Пусть я и клоун, – клыкастенько улыбнулся Грон. – Но я знаю, как нам вычислить нашего метаморфа.

* * *

Так странно, не думала, что когда–то вернусь сюда снова. С лёгкой грустью смотрела на сероватые стены Академии, дышащие стариной и учёностью, уютно увитых плющом. На многочисленные каменные изваяния гротескных существ – полулюдей и полузверей, безмолвно застывших в самых причудливых позах с невероятными гримасами на лицах и мордах. На лужайки, усыпанные студентами, даже не смотря на промозглость дня. И вдруг в грудь ударяет атмосфера вечной молодости и космополитизма, наполненная искрометным весельем юности, и ты чувствуешь себя поистине чудесно, как будто перемещаешься во времени… и опять на губах улыбка, и лёгкая тоска по тем весёлым и бесшабашным временам, по тому чувству, когда тебе открыты все пути, и ты можешь всё, и даже чуточку больше…

– Только у меня глупая улыбка на лице? – разрушил мечтательное созерцание Фрэнк.

– Н–е–е–т…

– Поразительное ощущение, как жаль, что они этого пока не понимают… – вздохнул Винс.

– Они живут этим сейчас… и наслаждаются, – улыбнулась я. – Ладно, по коням, драконы. Возьмём его.

В детстве, когда читаешь книги или смотришь фильмы о бравых сыщиках и детективах, всегда мечтаешь оказаться на их месте и разоблачить преступника. Ну, потому что ты с самого начала знаешь кто преступник, в худшем случае, если писатель или сценаристы хороши, ты вычисляешь преступника к середине. И конечно, ты всегда начинаешь ругать бестолковых сыщиков за недогадливость и глупость, уверенный что уж окажись ты на их месте, сразу бы всех поймал на горячем, арестовал и отправил за решетку на миллионы лет… и преступник всегда такой матёрый и свирепый громила или уродливый маньяк–социопат, ну в крайнем случае, это коварный мафиози, увешанный побрякушками и с дурным запахом изо рта. Жаль, что в жизни не так. В жизни ты смотришь на сидящего перед тобой парня, тебе хочется предложить ему молока с печеньем, таким он кажется милым, со слегка взъерошенными ото сна волосами и растерянным взглядом. И глядя на него, ты точно не думаешь, что он убийца. Самый опасный вид…

– Он не похож на злого гения и убийцу, – сказала Лизи.

– Да, – кивнул Фрэнк.

– Он слишком спокоен, – рассматривая Виртуоза, размышляла я. – Ребят, мне кажется это ещё не всё. Посмотрите на него. Вы видели, как он отреагировал на упоминание о Стиве Коувэле? Его не взволновал ни один из эпизодов, кроме этого. У них должно быть что–то общее.

– Согласна, все случаи, кроме этого, для него просто работа.

– Вспомнил! – с криком подпрыгнул, внимательно до этого рассматривающий Виртуоза, Винс. – Торенс. Ричард Торенс. Железнодорожная катастрофа в Саундтерри. Двести сорок погибших, и один выживший. Мальчик. Ричард Торенс. Железнодорожная компания тогда вела агрессивную политику, экономили на всём: медстраховки, отпуска, выходные, прошла волна сокращений, служащие работали по две, а то и три смены сверхурочно. У машиниста не выдержало сердце.

– Общая история… – сложил руки на груди Грон. – Он мстит.

– И… он не закончил… он только разминался… он хочет отмстить с ещё большим размахом… – добавил Фрэнк.

– Ты уверен? – спросила я.

–