Моя любимая Дылда - Ника Громова

Гор взъерошил волосы пальцами, шумно выдохнув, и рассеянным взглядом посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки.

— Для того, чтобы ты перестала шарахаться от меня. Если называть вещи своими именами.

— Я не шарахаюсь от тебя.

— Правда? Тогда что это было сегодня?

Его проницательный взгляд впился в мое лицо, будто он видел меня насквозь.

— Черт. Я понимаю, как это выглядит. Но ты ведь со своей стороны не делаешь ситуацию проще.

— Да?

— Ты хочешь, чтобы я больше доверяла тебе. Но ты пропал в воскресенье. И за все время даже не упомянул, что вот-вот уволишься.

Последние слова я произнесла на удивление для себя самой мрачным, обвинительным тоном. При этом в голове гулко, как удары в барабан, все громче и громче стучали слова “тебе ни разу не захотелось бросить якорь”. Он ведь даже не сказал, что это изменилось или хотя бы может измениться! Что я не очередное мимолетное увлечение!

— Я в воскресенье отвозил в другой город друга, опоздавшего на поезд. А про увольнение… В тот день, когда я просил тебя поставить печати. Это был мой последний проект. Я срочно завершал дела, чтобы уволиться одним днем. Мне предложили отличную должность в “Эксперте”. Именно поэтому наняли Руслана. Вместо меня. Ты же не думала, что я действительно собирался работать с ним? Я встречался с исполнительным фирмы “Эксперт” тем вечером, когда мы с тобой виделись в кафе. И после нашей встречи я попросил их подождать две недели. Сказал, что отработаю на прежнем месте. Но на самом деле, я остался только из-за тебя. Мне показалось, что появился какой-то шанс. У нас с тобой. Я и не предполагал, что ты всерьез захочешь встречаться с Марковым.

Голос Гордея был тихим и спокойным, в отличие от той бушующей бури внутри меня, которую они вызывали. Сердце билось гулко и как-то надрывно.

— Я отчего-то по глупости посчитал, что это был просто повод, — грустная насмешливая ухмылка тронула его губы. — Жаль, что все оказалось не так.

— Может, поначалу я и собиралась подкатить к Маркову, но очень быстро поняла, что он меня не интересует…

Гор сверкнул взглядом в мою сторону.

— А так и не скажешь…

— Что?! Я же была именно с тобой тем вечером в баре!

— Потому что Марков ушёл с другой.

— Да что ты несешь, Гор?

— Я говорю то, что вижу. От меня ты шарахаешься, а с ним мило щебечешь.

Голова у меня закружилась от злости и из-за несправедливости его слов.

— Ты с дуба рухнул, я только и делала, что искала повод быть ближе к тебе все это время.

В голове вдруг вспыхнули слова уборщицы “одних выгонишь — другие приходят”.

— А что насчет тебя? Это не ты закрывался в служебке с Леной?

Как только эти слова вылетели из моего рта, я тут же пожалела. Глупое, дурацкое обвинение. Сказанное просто в ответ на слова о Руслане.

— Нет. По-моему ты меня с кем-то путаешь. Больше похоже на Маркова, хотя тебя его похождения почему-то никогда не смущали.

— Да причём тут Марков? Ты же сам сказал, что все еще ищешь себя и пока не захотел бросить якорь!

Я мгновенно поняла, что именно Марков был в той подсобке. С Аней. И фраза, которую Гор сказал мне во время наших философских откровений тут же показалась неуместной. Предательски вставленной в неправильный контекст.

— Понятно.

Лицо Гордея помрачнело и приобрело замкнутое выражение. Я увидела это и сразу же захотела исправить, но не знала как. И будто не могла вовремя остановиться.

— Ты сам не доверяешь мне. Не говорил об увольнении. И о том, почему ты не пьешь алкоголь. Сплошные недомолвки. Это потому что пока ты искал себя, то слишком много употреблял?

Я едва не прикрыла свой рот руками в неверии, что произнесла эти слова. Тайные страхи, которые были запрятаны глубоко внутри, неожиданно для меня самой выпрыгивали наружу один за другим, словно кролики из шляпы фокусника.

Я испуганно посмотрела на Гордея, в его взгляде снова сквозил пустой космический холод. Я нахмурила брови от сожаления и горечи, и потянулась рукой к его пальцам, лежащим на коробке передач.

— Гор… — голос прозвучал глухо и отрывисто.

Гордей ответил так тихо, что я едва его услышала:

— Ты так обо мне думаешь.

Он качнул головой, затем завёл мотор и плавно вырулил со стоянки. Его янтарно-карие глаза сосредоточились на дороге. Мне пришлось убрать свою руку, чтобы не мешать ему переключать передачи.

Молча он довез меня до дома. Перед тем, как выйти из машины, я рискнула попробовать коснуться его еще раз. Не мог же он так быстро возненавидеть меня. Ведь еще недавно я нравилась ему. Должен же быть шанс распутать этот ужасный клубок из брошенных фраз. Вернуть ту вселенную, где существуем мы вдвоем.

— Гор, я не хотела… Я так сказала просто на эмоциях.

Как же тяжело говорить. Обращаться к этой ледяной космической пустоте. “Я ведь влюбилась в тебя.

Просто мне очень страшно, что это не взаимно. Что для тебя это ничего не значит. Страшно поверить. Скажи, что все по-настоящему”. Слова кружились в голове.

Гор чуть качнул головой в отрицании.

— Это я ошибся.

Слова впечатались в мое сознание. Я вся будто онемела.

Ошибся. Он ошибся в том, что я ему нравлюсь. Ошибся, что связался со мной. Все, что было — одна большая ошибка.

Я вышла из машины. Никто, конечно же, меня не остановил. Не видя дороги, я автоматически поднялась в свою квартиру. Нажала кнопку дверного звонка, забыв про ключи.

— Света, что случилось? — передо мной расплывалось встревоженное лицо Нади. Цветы упали из моих рук на коврик в прихожей, образуя бело-зеленый узор. Она обняла меня. — Да что же такое?

И только когда я услышала свои собственные рыдания, я вдруг осознала, что мое лицо было мокрым от слез.

Глава 18

Я все поняла.

Где-то в половине третьего ночи. Пришло осознание. Да, я плохо разбираюсь в людях и совсем профан в том, что касается отношений. Но когда ставки очень высоки, сильнее всего боишься, что сбудется самый негативный сценарий. Так сильно тревожишься, что неосознанно и быстро воплощаешь именно его. Лишь бы больше не ожидать худшего. Не плескаться в вакууме неизвестности. Поэтому все у нас с Гором пошло наперекосяк.

В половине четвертого ночи, вернее, уже утра, в голове созрел план.