Целительница для красса. Часть 2 - Мария Жигунова

несколько взволнованных голосов встретили нас в саду. Первой к нам подбежала Пира и подхватила ребенка на руки, убив меня взглядом. Ну да, виновата. Надо было предупредить, чтобы они так не волновались.

— Пира, представляешь…

— Идемте, госпожа, — не дав ей закончить, мамзель утащила малышку с собой.

— Рина, — меня окликнула Ника.

Ее убитый и безжизненный голос сначала насторожил меня, а потом, когда я посмотрела на нее, напугал.

— Вот она, забирайте, — в сад выбежала запыхавшаяся Сайя.

За ней шли два стражника красса, а за ними выбежали еще некоторые слуги, среди которых мелькнули довольные рожи сучек.

— Подождите… — меня скрутили за руки и куда-то поволокли, в сторону тех самых конюшен.

Я оглянулась на Нику, и увидела, как она плачет. Ясно.

Мне пиздец.

Вот догадалась же я, блять, утащить ребенка, когда его ищут. И кто? Рабыня, грязная человечка, которую тут все ненавидят. И где были мои мозги? Потерялись в ее прекрасных желтых глазках? Теперь меня точно будут бить. Сильно. Без жалости.

Или сразу убьют?

Эх… Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Тащили меня долго. Куда-то дальше конюшен, в отдельно стоящее здание. Потом вниз по лестнице, по длинному полутемному коридору с множеством дверей. Потом затащили в одну из этих комнат и бросили там. Закрыли дверь и оставили одну.

Свет в комнату-камеру проникал из узкого и маленького окна под самым потолком. Я села на холодном и грязном полу, подставив ноги так, чтобы не затронуть раненые ступни. Приплыли блин. В тюрячку меня упекли. За дело конечно, сама виновата, курица безмозглая.

Я знала, что одним заточением не обойдусь. Поняла по выражению лица Ники, и по ее горьким слезам. Будут меня все же бить. Пиздец, блять! Как мне такой дурой вообще жить-то разрешают?

Утешилась тем, что хоть ребенок с лошадкой помирились.

Теперь и помирать можно. Сделал хорошее дело и помирай смело!

Чет мне не хочется. Вот совсем. Интересно, а меня долго здесь держать будут? Просто тюрьма все мои планы портит. Как мне теперь до инопланетян добраться? Побег! Может Ника придет навестить? Вот ее и попрошу мне помочь. Правда, если узнают, ей тоже плохо будет, а свою единственную здесь подругу я подставлять не хотела. И что тогда делать?

С наступлением вечера в маленькой камере становилось все темнее и холоднее. К тому моменту, когда солнце село окончательно в ней было уже настолько темно, хоть глаз выколи. Я специально села к деревянной двери и прижалась к ней спиной, чтобы хоть как-то чувствовать пространство. Можно было бы и к стене прижаться, но уж слишком они холодные, как в прочем и пол, на котором я и сидела. В этой камере даже никакой тряпочки, ну или там сена, не было, чтобы под зад подложить.

Я ждала.

Ждала хоть чего-нибудь. Время словно остановилось, когда пришла эта тьма. Никто не приходил. Ни чтобы хоть воды принести, ни чтобы наказать. Никого. Меня трясло от холода и от подступающей паники. Перед глазами все стояло испуганное лицо Ники. Что со мной сделают? Воображение меня не подвело и тут же накидало сразу несколько вариантов, одно страшнее другого. Я старалась гнать их прочь, но они все равно возвращались. Когда, наконец, услышала шаги далеко в коридоре, то вздрогнула. Идут.

В окружающей меня тишине, звуки этих шагов были словно набаты. Громкие и пугающие. Кто-то шел не спеша, ведь я никуда не денусь. Все ближе и ближе. Я, держась рукой за холодные камни стены, отползла от двери и прижалась спиной уже к ней. Он рядом. Вот сейчас зайдет, и я узнаю, чего мне стоило бояться на самом деле.

Но этот кто-то прошел мимо моей двери и открыл следующую. Только я успела с облегчением выдохнуть, как услышала его шаги в соседней камере. Он остановился и снова тишина. Что он там делает?

Раздался звук тяжело отодвигаемого камня.

Что?

— Почему так долго? — услышала я низкий мужской голос, с явной хрипотцой, словно у него в горле першило.

Очень неприятный голос, скрипучий такой, и его обладатель был сильно раздражен.

— Задержался, чтобы удостовериться, что он сегодня возвращается, — ему ответил другой мужчина.

Кто возвращается? О чем они?

— Ты уверен? — переспросил первый.

— Да.

— Чертово отродье, — выругался первый. — Нам не хватило каких-то двух дней, теперь снова все планы менять.

— Ты принес? — спросил второй мужик.

— Да, — что-то зашуршало. — Вот, как договаривались. Есть еще что-нибудь важное?

— Нет, они так и не поменяли места. Все так же, как и было на прошлой неделе.

— Ладно, — ответил первый и снова звук отодвигаемого камня.

Вновь шаги, лязг замка закрывающейся двери. Потом кто-то ушел, и снова меня окружила тишина.

Вот это да! Я что же, получается, стала свидетелем какого-то заговора? Шпионы? Перебравшись к двери, чтобы не упираться в холодную стену, я задумалась. Кто-то вернулся и спутал им все планы, до осуществления которых оставалось совсем немного. Интересно, что было бы тогда? Но еще интереснее мне было, кто вернулся? Неужели…

Глава 7. Шиан. Почему все не так?

— Прости меня. Мне жаль.

Последнюю фразу я произнес не искренне. Естественно мне не жаль, что я ласкал ее. Всего лишь, хотя хотел намного большего.

Рина недоверчиво посмотрела на меня. Поняла?

— Жаль? — переспросила она.

— Мне жаль, что я обидел тебя, — вот это чистая правда. — Но не жаль, что между нами было.

Пусть знает об этом.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала и вышла из голы, направившись домой.

Не хочет она. Я хочу! Хочу, чтобы эта ее холодность по отношению ко мне наконец прошла. Хочу, чтобы она простила меня. И да, хочу снова держать ее в своих объятьях.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — бросил ей в спину. — Неужели мне и вправду придется трахать ту суку? Ты только так простишь меня?

Как же меня это бесило! Пообещать такое! Ей! Нет, я конечно был готов на все, лишь бы Рина простила меня, но не был уверен, что все же смогу отыметь ту суку. Может только с закрытыми глазами, представляя под собой мою девочку? Той мрази еще нужно будет рот заткнуть, чтобы я ее не слышал. Еще нужно будет сделать так, чтобы от нее пахло Риной.

Нет. Я не смогу. Что делать тогда?

Рина ничего мне не ответила и зашла в дом. Все еще злится на меня, и даже мои новые раны не смягчили ее сердце. Чего тогда ревела? Зачем боялась? Почему переживала? Хрен