Покориться синему дракону - Александра Ибис

Где-то наверху я слышала едва знакомый женский крик:

– Мы так не договаривались, Ваше Великолепие! Не смей её жрать!

Но я не смогла узнать, кому он принадлежал. Я рухнула в лужу, и боль затмила всё. В таком состоянии с моих губ сорвалось только имя, заплаканным голосом:

– Колин…

Глава 37. Любопытное дитя

Глава 37. Любопытное дитя

Мелисса Шайнингскотт была уверена: она рождена, чтобы над ней сияли солнце, луна и звёзды, подчёркивая драгоценности на её теле. Разве не это значило быть дочерью главной ветви богатейшего и древнейшего человеческого рода Подлунья? К тому же, у неё были красота, деньги и магия. Обучение в академии должно было стать для Шайнингскотт не проблемой, а обычной ступенькой к вершине, к тому месту, которое она когда-нибудь займёт в обществе. Однако в Цезариусе Мелисса столкнулась с соперницей в везении, подкинутой ей, как казалось сначала, из другого мира, и тем, что её дружба с кем-то может крайне скоро и крайне трагично оборваться.

– Никогда не видела такого мерзкого дождя, – скривилась девушка.

Она, уже не столь уверенная в себе адептка Цезариуса, вертела кольцо своей матери на указательном пальце, и оно казалось ей холодным, как кожа мертвеца. Ливень воспринимался чёрным, словно кто-то отравил воду. Он застал её прямо в Мёртвой теплице, вынудив создать больше магических сфер для освещения.

С того места, где девушка сидела на высоком табурете, копаясь в прямоугольном цветочном горшке на длинном деревянном столе, был виден большой двор академии, сейчас больше напоминавший большое болото.

Мелисса обернулась на могилы, видимые через стену теплицы за спиной, и поёжилась. Ещё недавно они были в этом дворе с Джейн и насмехались над Воронцовой, а сейчас Мелисса сидит здесь и думает взрастить кашлот. Тогда она удержала Джейн от развития конфликта с Мией – к тому моменту Воронцова уже начала производить на неё некоторое приятное впечатление, чему Мелисса была рада, когда выяснилось, что Мия всё же аристократка и знакомство с ней может быть ей чрезвычайно полезно.

– Почему это кольцо было на месте преступлений? – промычала Мелисса. – Из всех вещей, почему мамино? Потому что его пропажу сразу не обнаружить?

Она стянула кольцо с пальца и зарыла в землю. Девушка надеялась, что выращенный из артефакта кашлот сумеет дать ей ответ. Кашлот, или же цветок последних мыслей, хранил отрывки предсмертных воспоминаний того, кто его носил. Мелисса надеялась, что услышит мамин голос, что он поведает ей то, что она знала из отцовских рассказов о матери, а не что-то, связанное с делом, которым занимаются «Гарпии». Она хотела, нет, жаждала, чтобы находка кольца стала случайностью. Потому что иначе… Иначе проблемы ждут её род.

– Проклятье!!! – Мелисса гневно спихнула секатор со стола и зашипела – указательный палец проехался по лезвию и кровавые капли чуть не попали в горшок к кольцу и семени кашлота. Если бы это случилось, то она рисковала вырастить вместо кашлота меморану хищную, ворующую жизненную энергию всякого, кого укусит.

Мелисса наколдовала повязку на палец, скрыв ранку, и уставилась на горшок тяжёлым взглядом. Найдя на столе лейку с зельем ускоренного роста, она полила землю и закрыла глаза. Ей нужно было сплести заклинание. Оно было немым, но каждая нить сопровождалось словом на древнем языке, озвученным мысленно. Если она ошибётся, то кашлот не прорастёт и второй попытки не будет… Она могла бы заплатить умелому некроманту, если бы была уверена, что сумеет найти такого, который будет молчать, если раскрытая правда будет слишком неудобной роду Шайнингскотт. И если бы не боялась своего отца, за спиной которого решила действовать.

По коже вдруг побежали мурашки, и девушка поёжилась. Подняв веки, она с удивлением обнаружила, что двери в теплицу открыты, впуская прохладу с улицы. Мелисса точно закрывала их…

Повторно закрыв выход в малый двор, она с хмурым видом собралась закрыть дверь в большой, но та не поддавалась.

– Хи-хи-хи-хи… – раздалось откуда-то снаружи. – Любопытное дитя нос суёт в грязюку зря. Мы ей пальчики откусим, мы ей душеньку прокусим.

Внезапно созданные Мелиссой сферы освещения потухли. Она осталась в тёмной теплице, на пороге, взирая на дождливую ночь. Голос, что с ней разговаривал, казался женским, и Мелисса предположила, что её решила запугать какая-нибудь однокурсница.

– Ха-ха, очень смешно, – девушка закатила глаза и попыталась сотворить ещё одну сферу, но та мгновенно потухла. Где-то посреди дождя мигнули две золотые точки.

Мелисса снова попыталась закрыть дверь в теплицу, в попытке укрыться от того, что её пугало. И тут раздался звон стекла – кто-то выпал из окна здания академии.

Глава 38. Несмешная рана

Глава 38. Несмешная рана

Рык слился с раскатом грома – непогода идеально отражала неспокойствие внутри синего дракона. Ледяная корка покрыла стекло у окна рядом с его разломанной кроватью за мгновение до того, как в него врезался бледный кулак с мерещащимися ему чёрными венами. Оледеневшая часть окна посыпалась вниз вместе с кусочком стены. Целительница приняла верное решение, когда затворила дверь и притворилась, что не слышит, как пациент буянит.

Да твою мать, он, Колин Цезарион, мог умереть!

Седьмой принц империи Подлунье действительно мог умереть. Опасность, которая грозила ему в Порт-Лагуне не была эфемерной, это не было сражение, в которое он мог играючи вступить и выйти победителем со смешными физическими ранами. Любая физическая рана сочлась бы им смешной, если только это не оторванная конечность. И даже с оторванными конечностями многие драконы бежали от лечения.

В жизни Колина было уже не одно сражение – и это даже было не первое столкновение, связанное с Мией, если уж о недоумке Фэйтуане вспомнить. Но та рана, которую он получил на корабле, была серьёзной, магической. Более того, теоретически невозможной. Человека или существа, способного использовать столь могущественную древнюю магию, не должно было существовать ни в этом мире, ни за его пределами. Полный текст смертельного проклятия, подхваченного Колином, был утрачен грёбанные тысячи лет назад!

– Я ослабел, как какой-то мальчишка, – синий дракон потратил не так-то много энергии на эту вспышку гнева, но тяжело дышал.

Он только проснулся, и, разумеется, не был на пике своих сил, но не могло быть всё настолько плохо!

Крик на улице, слышимый только благодаря