Наследница пророчества - Анали Сбрана

Голос Каллума сорвался, когда он продолжил:

— Когда чувства ко мне вернулись, нас уже окружили фейри — смесь солдат, роскошно одетых охранников и этих религиозных теток… Я кузнец. Я был в своей кузнице; вокруг меня валялось столько инструментов, но я ни за один не успел схватиться. В руке у меня был гребаный мех. Я ковал подковы, ради забытых богов. Почему я не мог ковать мотыгу или молот? — Он покачал головой, в его голосе прозвучала горькая желчь. — В общем, когда туман рассеялся, их оказалось так много. Слишком много. И они так быстро схватили мою сестру. Она как раз сидела у двери, за тем маленьким столом, который я сколотил для нее, когда мы были детьми.

Теперь он говорил сквозь стиснутые зубы. Выглядел он измученным и яростным. Такой амбал, как он, наверняка не привык чувствовать себя беспомощным.

Одре пришлось заставить себя держать руки на коленях. Она не знала этого человека; ей не стоило просто так тянуться к нему с утешением.

Он слегка встряхнулся, и его глубокий голос снова выровнялся, гулко отражаясь в мощной груди.

— В общем, кажется, я кое-что расслышал… перед тем, как меня вырубили. Один из них… он понюхал мою сестру. То есть он буквально сунул свое лицо ей к горлу и втянул носом воздух. — Глаза Каллума потемнели, а голос стал низким и опасным. — А потом он вытащил чертов нож, оцарапал ей шею и… попробовал. Ее кровь. Я попытался заставить эту тварь убраться от нее подальше; я хотел его убить. Если я когда-нибудь снова его увижу, я его прикончу. Я был в таком бешенстве, что чуть не пропустил то, что он сказал следом.

Он оглянулся. Одра подалась ближе.

— И я рассказываю тебе это только потому, что Серша, кажется, доверяет тебе, а она отлично разбирается в людях… Короче, он сказал… что она — фейри. И я тоже. В смысле, я.

Кровь в жилах Одры застыла, грудную клетку сжало тисками, когда она вдруг вспомнила слова того психопата-фейри.

«Нет нужды пускать ей кровь; я чувствую этот запах отсюда».

Одра забыла об этом, потому что уже через мгновение отчаянно пыталась удержать разваливающийся череп отца в своих руках.

Могла ли это быть та самая недостающая деталь? Неужели у всех на этом корабле в роду были примеси крови фейри?

Одра прошептала:

— Ну… а ты фейри?

— Нет. То есть, я так не думаю. Это же невозможно, верно? Фейри ушли тысячи лет назад.

— Но у нас вполне мог сохраниться след их крови, — предположила она, и эти слова показались ей самой дикими.

Каллум замолчал, разглядывая ее так, будто она над ним издевается. Поняв, что это не так, он ответил:

— Мы потеряли родителей, когда были совсем детьми. Думаю, матушка сказала бы нам об этом, если бы знала. Хотя бы для того, чтобы подготовить нас на случай, если нас в чем-то обвинят.

— Да, но она могла и не знать. Кто из нас способен проследить свою родословную до времен до ухода фейри? — Одра даже собственное древо до родителей дотянуть не могла.

— Я могу.

Одра и Каллум одновременно вздрогнули. Над ними возвышался аристократ, чья койка находилась напротив двери. Судя по всему, он решил подслушать их разговор.

— Я могу проследить свою родословную задолго до тысячелетней войны, и могу вас уверить: ваши предки-шлюхи, возможно, и скрещивались с ними, но мои — никогда. — Он равнодушно осматривал ухоженный маникюр, а его голос звучал скучающе и апатично. Акцент у него был резким и отрывистым. Неудивительно, что Одра ничего подобного раньше не слышала — трактир «Фернуэлл» не привлекал аристократов.

Она открыла рот, собираясь ответить, хотя еще не знала что именно, но Каллум опередил ее:

— Если бы мне понадобилось мнение вырожденца, я бы спросил у крыс в переулке за моей кузницей. А что до тебя… если тебе нечего сказать по делу, почему бы тебе просто не пойти нахрен?

Аристократ был либо безумно храбр, либо невероятно глуп, ведь любой здравомыслящий человек учел бы тон Каллума. Вместо этого он процедил:

— Полагаю, сообщение о том, что вы оба полные идиоты, очень даже полезно. Если вы пытаетесь понять, почему мы все здесь оказались, вы ищете не там.

— И надо полагать, ты уже знаешь истинную причину? — в голосе Одры сквозила ядовитая сатира. Услышав ее тон, аристократ опустил взгляд, и их глаза на секунду встретились. Его взгляд был ледяным, жестоким. По спине пробежала дрожь, и она почувствовала облегчение, когда он отвернулся, снова сосредоточившись на своих ногтях.

— Я не утверждаю, что знаю причину. Я лишь говорю, что вы оба заблуждаетесь.

— Ну так почему же мы здесь, по-твоему? — Одра знала, что звучит злобно, но все это уже переходило границы, а у нее не было ни времени, ни желания терпеть избалованных богатеев, пытающихся поставить «чернь» на место. Он сидел на том же паршивом корабле, что и все они. Пользовался теми же ведрами для нужды и ел тот же самый чертов хлеб с ягодами.

— Может быть, для фейри люди — это деликатес, и их запасы подошли к концу. Или, может быть, им скучно, и они планируют бросить нас яму и заставить сражаться насмерть ради развлечения. — Он взмахнул руками и закатил глаза. — В любом случае, я сомневаюсь, что они пустились в путь, чтобы подобрать парочку своих давно потерянных родственников. Зачем тратить время на попытки разобраться в этом? Все скоро откроется нам, хотим мы того или нет. — Аристократ удалился, а Одра осталась стоять в полном оцепенении.

Черт.

Одра даже не рассматривала ни одну из этих возможностей. Существовали бесчисленные истории о том, как люди избегали пленения и в конце концов становились едой для какого-нибудь монстра; успех их выживания зависел лишь от того, были ли это сказки на ночь, рассказанные любящими родителями, или более жуткие байки бродячих бардов.

Каллум ощетинился, бросив резкий взгляд на сестру, спавшую по диагонали от них. Без сомнения, он представлял себе монстра-фейри, пытающегося сожрать его сестру или заставляющего ее драться насмерть в яме. Сестра была хрупкой, ниже родом… нет, ниже ростом, чем Одра; ей ни за что не выжить — разве что в паре с Маргаритой, которая, пожалуй, сочла бы смерть желанным избавлением. О Туман, Одра правда не хотела продолжать думать о бедной женщине,