Псионик в цепях - Юлия Ветрова

Дайлен приоткрывает глаза, смотрит на неё сквозь ресницы, но не отстраняется. В его взгляде — смесь боли и благодарности.

Он дёргается, когда она задевает его когтями, и тут же, шумно выдохнув, укладывается назад. Его кожа горячая под её ладонями, а в воздухе пахнет розмарином и тёплой водой.

Она проводит по шраму ещё раз, медленнее, и думает: «Этот шрам — не моя вина. Но я всё равно должна защитить его от прошлого».

Она хочет спросить: «Кто это сделал?», но боится, что ответ разрушит хрупкое спокойствие. Вместо этого шепчет:

— Я здесь.

— Дайлен, — наконец произносит Алира.

Она всё ещё не может забыть те два дневника, что видела в его укромном уголке: изысканные эльфийские руны рядом с убористым почерком Раба. Что скрывается за этой двойственностью? Она должна понять, пока не стало слишком поздно.

Его голова запрокинута так резко, что на шее проступают жилы, будто он пытается разглядеть в её глазах ответ. Дайлен вопросительно смотрит на неё.

Но Алира никак не может сформулировать вопрос. Она хочет спросить о том, что он записывает в обеих тетрадях, о раздвоении его сознания, но боится, что правда разрушит то хрупкое равновесие, что установилось между ними.

Она не может придумать, как проверить, что Дайлен знает о происходящем, не выдавая ничего. Она беспомощно думает, что должна поговорить с Рабом. И вместо этого спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь? Перед отъездом ты был... не похож на себя?

Он резко отворачивается, но плечи остаются напряжёнными, словно он ждёт удара. И его руки перехватывают её запястье — не грубо, но так, что она понимает: он не даст ей уйти. Он практически заставляет обнять себя поперёк живота.

— Тяжело, — после долгой паузы глухо говорит он. — Здесь — тяжело. Тело ещё помнит... Мышцы ноют от долгого пути... До того, как я покинул королевство... Я не знал, что мне могут не нравиться Зеркала.

Он замолкает, и не смотря на обжигающее тепло горячей воды по спине Дакейры пробегает холодок.

— Эти голоса, эти образы — они то тают, возвращаются. Иногда кажется, что я распадаюсь на части, и не знаю, какая из них настоящая. Но я что-то не помню, чтобы когда-то было легко.

Она молчит, и только спустя какое-то время понимает, с какой нечеловеческой силой стиснула его плечо. Шумно выдохнув, Дакейра заставляет себя разжать пальцы, на бледной коже остались маленькие лунки, но Дайлен как будто вовсе не заметил боль.

Они всё ещё лежат в ванне, и тёплая вода, которая раньше дарила покой, теперь кажется ей ловушкой.

В полумраке комнаты мерцает пламя одинокого светильника, отбрасывая дрожащие тени на мокрые плитки стен. Где-то за окном шумит дождь, заглушая её сбивчивое дыхание.

Ей абсолютно не нравится, как прошёл этот разговор. Она резко разворачивается, пытаясь приподняться из воды, но его рука всё ещё держит её запястье. На мгновение Дакейра замирает, разрываясь между желанием уйти и необходимостью остаться, а потом медленно опускается обратно в воду.

29

Князь Айрад становится для неё полной неожиданностью. Князь Айрад — тот, кого она надеялась никогда не встретить на этой планете. Его появление означало, что игра вышла на новый уровень, где ставки — не только их жизни.

Дакейра сидит в баре «Психическое сияние» и смеётся, а её девчонки — в кожаных куртках с вышитыми когтями — орут так громко, что заглушают музыку: смесь техно и древних дракхийских напевов, вибрирующую в костях.

И в это мгновение Дайлен врывается в дверь, как стрела, падает перед ней на колени и прижимается к бедру так, словно хочет зарыться под кожу дракхи. Ей требуется всего мгновение, чтобы понять: это не Дайлен.

Она хватает его за локоть, её пальцы впиваются в его кожу.

— За мной, — бросает она через плечо, и толпа расступается, чувствуя её решимость.

Она поднимает его, говорит остальным что-то о том, что им нужно побыть наедине, и отводит эльфа в угол.

В углу, за тяжёлой бархатной шторой, пахнет пылью и старым вином. Свет от одинокой лампы дрожит, рисуя тени на его бледном лице.

— Докладывай.

— Отец Дайлена, — произносит Раб ровным, почти безразличным тоном, будто читает сводку погоды. — Это... это невозможно. Я... я не знаю, что делать. Приказывай, Тень Луны! Только не оставляй меня одного...

Ну, блядь.

— Мне нужен Дайлен прямо сейчас. Приведи истории в соответствие.

Дайлен солгал — это нормально. Он солгал, потому что не хотел, чтобы его нашли. А теперь Дакейра понимает: он не просто сбежал. Он бежал от ритуала магии крови, от попыток отца установить контроль над его сознанием. От того, что в итоге с ним всё равно сделали... И то, что князь Айрад нашёл его здесь, — катастрофа.

— Что он сделал, когда увидел своего отца?

— Я ударил его парализующим заклинанием и убежал, — выпаливает Дайлен, его голос срывается, руки трясутся. — На глазах как минимум у дюжины свидетелей, включая Пророчицу. Демоны! Он нашёл меня, нашёл меня! Как, разбери его демоны, он меня нашёл?!

— Рада, что ты вернулся, — Дакейра невольно улыбается.

Её сердце сжимается от боли за него, но в то же время она чувствует тёплую волну благодарности: несмотря на всё, он пришёл к ней. Он всё ещё доверяет ей.

Отец Дайлена... Это слишком опасно. Если он нашёл его здесь, значит, знает больше, чем они думали. Но она не позволит страху парализовать их.

— Что бы тебя ни беспокоило, я не позволю этому случиться. Если ты хочешь, чтобы он остался здесь — я это устрою. Если ты хочешь, чтобы он убрался и никогда не возвращался — уверяю, я справлюсь.

— Я справлюсь, — повторяет она, но в её глазах мелькает тень сомнения. Она уже знает: чтобы защитить его, придётся пойти на риск.

Вскоре появляется Лея. Лея — глава разведки крепости, одна из ближайших советников главы крепости Пророчицы. Её слово имеет вес, а решения редко подвергаются сомнению.

— Дайлен.

— Пусть радуется, что я не додумался его поджечь! — его голос срывается в хрип, он всё ещё обнимает Дакейру, а в глазах мелькает ярость, которая, если она и наиграна, просто поражает.