Псионик в цепях - Юлия Ветрова

Лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени.

Пророчица, и Вева, её карманная псиона, осматривают трупы агентов «Прогресса» — по крайней мере, Пророчица осматривает, а леди Вева, похоже, выполняет роль надзирателя.

Пророчица поднимает голову, её глаза мерцают в полумраке, будто отражают далёкие звёзды. Вева сжимает сферу магического орба — единственный знак, что она слушает, что её разум начеку.

— Да, ну... иногда то, что приходится делать, выглядит не очень. Ничего не поделаешь, — она втягивает воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах, мысленно повторяя: «Я не демон. Я не демон». — Что «он» обо всём этом думает?

— Много чего. Его боль разрывает его на части, и я не знаю, как это исправить. Она никому не нравится, — пальцы Креона сжимаются в кулак, будто он пытается удержать слова, рвущиеся наружу, или, может, сдержать поток чужих мыслей, льющихся в его сознание. — Иногда ему хочется снова стать пустым, без боли, без смятения. Чистым и верным, как клинок. Оружие в твоих руках. Так было проще. Но боль делает его настоящим, поэтому он крепко держится за неё, забывая о том, что должен забыть. Его маска нравится твоей маске.

И теперь она жалеет, что спросила. В голове крутится: «Креон — дух Варпа. Он видит то, что скрыто. И если он говорит это мне, значит, где-то внутри я уже переступила черту».

— Не говори никому о Дайлене, ладно? Это... личное.

Креон кивает.

— Он весь полон тайн. Затаённых и скрытых, покорных и связанных, с подрезанными крыльями.

Когда Креон уходит, Алира остаётся среди руин. Ветер шевелит её волосы, а где-то вдали ухает ночная птица.

Она знает: теперь она не просто свидетель. Она — часть этой истории. И, возможно, часть Варпа тоже.

И теперь она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО жалеет, что спросила.

Воспоминания нахлынули, как ледяной поток, вырывая её из настоящего, но в этот момент возвращаются двое других.

Пророчица — потому что она нашла цепной кинжал, который, по её мнению, может понравиться Креону. Она поднимает оружие, и металл блестит в тусклом свете, словно ухмыляющийся рот.

Леди Вева идёт следом, её плащ шелестит по камням. Руины окутаны предрассветным туманом. Камни покрыты росой, а где-то вдали каркают вороны.

Вева с отвращением смотрит на брызги крови на груди Дакейры. Её кожа горит под этим взглядом, и заставляет её чувствовать себя ничтожеством, — и, к счастью, дальнейшее обсуждение этого вопроса прекращается.

(Хотя на самом деле не до конца, потому что «до конца» — это игра в «Защити Ун».

В голове Дакейры звучит голос её Видящей, её Наставницы, той, что осталась далеко в чертогах Тёмной Луны. И она переносится в прошлое — в ту комнату, где пахнет ладаном и воском, где на стенах висят руны, которые она до сих пор не может прочесть.

Наставница делает свои заметки и снисходительно улыбается, когда Наставница обещает защитить её от врагов — смутных, бесформенных призраков, которыми они, по её мнению, являются — но не забывает поправлять её, потому что она должна пообещать защищать всех детей Ун, а не только её.

«Я имела в виду всех Наставниц», — отвечает Дакейра, потому что, когда Наставница поправляет её, это значит, что мысль неверна и её нужно изменить. Наставница принимает эту поправку и нежно гладит её по волосам. Но её пальцы сжимают прядь чуть сильнее, чем нужно.

Это её первая настоящая ложь. Потому что Её Наставница — это Её Наставница, и для неё нет ничего важнее.

«Защити Ун» — говорит Видящая.

«Защити Ун» — её ежедневная реальность, её маска.

Она продолжает «играть», делая вид, что её главная задача — интересы Ун и защита Ун. Но внутри она уже давно перестала понимать себя: её приоритеты теперь иные, её сердце тянется к другим ценностям. И эта первая ложь — эхо внутренней перемены.

В глубине души Дакейра знает: она солгала не просто ради того, чтобы сказать то, что Наставница хотела услышать. Она солгала, потому что её истинные приоритеты никогда не совпадали с догмами Ун. Для Наставницы должен был быть важен Ун — а для Дакейры была важна ЕЁ Наставница.

Ложь оседает в её душе, как камень. Она знает: следующие будут легче.)

Кодовый лист № 47/УН. Для внутреннего круга. Срок действия — до заката.

Заметка, написанная кодовым языком Ун:

«Знак из тени достигнут, путь к огню открыт. Мы продолжим. Жаль терять полезный инструмент, но он не оставил нам выбора. После инцидента в руинах Шадеоха стало ясно: Зеркало больше не подчиняется. Оно растёт. Если Зеркало не устранить, мы, скорее всего, потеряем и дракху. Потерять дракху — значит лишиться глаза в сердце врага. А без глаза мы слепы».

На обороте того же листа — другим почерком. Чернила едва заметны на пергаменте, пропитанном защитным составом. При наклоне буквы меняют цвет с серого на кроваво-красный:

«Я же говорила, что она слишком мягко обошлась с этим басом».

В строке про «бас» перо дрогнуло, оставив кляксу — редкий признак раздражения.

34

Проклятая Адамантова Цитадель

Люди Пророчицы обследуют крепость, когда внезапно пол уходит из-под ног — и они проваливаются в варп-карман.

Это субпространство, где каждый встречает свои тайные желания и глубинные страхи. Туман здесь плотен, как вода, а воздух пульсирует от невысказанных мыслей.

Кладбище в Варпе — это море серых туманов, где курганы торчат как зубы мертвеца. Воздух пахнет железом и гнилью, а под ногами хрустят осколки чего-то, что когда-то было живым.

Грёбаные демоны Варпа.

Она ненавидит грёбаных демонов.

Оказывается, она ненавидит их ещё больше, когда она сама в Варпе, где нет ничего КРОМЕ грёбаных демонов. Даже стены, наверное, сделаны из демонов. А самый главный из них — самодовольный ублюдок, который любит с издёвкой рассказывать об их попытках найти его.

— Как ты думаешь, «он» когда-нибудь тебя простит? — спрашивает голос. — Как ты думаешь, «он» ещё может это сделать? Ты уверена, что не лишила «его» способности прощать вместе со всем остальным?

Эти слова бьют точно в цель, вскрывая то, что она пыталась спрятать даже от себя.

Она стискивает зубы, пытаясь не дать этим мыслям прорваться наружу. По крайней мере, те, что поменьше, умирают, когда ты их бьёшь. Дакейра умеет справляться с теми, кто умирает, когда ты их бьёшь.

После этого он перебирается к Стелару, затем — к