Развод. Чистыми ногами по новой земле - Данна Леднива

И Олег думал о том, как далеко они ушли. О том, как год назад он лежал на диване и смотрел телевизор. Год назад он был тенью. Год назад он не был отцом. Год назад он не был мужчиной. Год назад он не был собой.

А сейчас? Сейчас он сидел в ресторане. Рядом с женщиной, которую любил. Которая не нуждалась в штампе. Которая просто хотела быть рядом. Которая приняла его таким, какой он есть. С его прошлым. С его шрамами. С его сыном. С его бывшей женой.

И он был счастлив. Не идеально. Не традиционно. Не так, как делают все. А по-своему. По-настоящему. По-человечески.

— Ирина, — сказал он.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что ты такая. За то, что ты выбрала меня. За то, что ты не нуждаешься в штампе. За то, что ты просто хочешь быть рядом. За всё.

Она улыбнулась. Той улыбкой, которую он любил больше всего на свете. Той улыбкой, которая означала, что она счастлива. Что она нашла то, что искала. Что она наконец дома.

— Не за что, — сказала она. — Это я должна благодарить. За то, что ты есть. За то, что ты такой. За то, что ты выбрал меня. За то, что ты научил меня, что любовь — это не штамп. Что это выбор. Каждый день. Каждое утро. Каждое решение.

Они допили вино. Встали. Пошли к выходу. Вышли на улицу. Снег всё ещё падал. Декабрьское небо было серым. Но они не чувствовали холода. Они чувствовали тепло. Тепло друг друга. Тепло любви. Тепло выбора, который они сделали.

Они пошли по улице. Держась за руки. Смотрели на огни. На снег. На город, который готовился к Новому году. И думали о том, что впереди — только хорошее. Только настоящее. Только их.

Глава 10

Письмо пришло в среду утром. Обычное деловое письмо. С обычным заголовком. С обычным предложением о сотрудничестве. Но когда я открыла его и прочитала имя отправителя, у меня перехватило дыхание.

Это была компания «Вектор». Главный конкурент госкорпорации. Тот самый «Вектор», с которым мы воевали десять лет. Тот самый, который пытался переманить наших клиентов. Тот самый, которого Виктор Сергеевич ненавидел больше всех на свете.

Я посмотрела на Максима. Он сидел напротив. Работал над цифрами. Не заметил моего застывшего лица.

— Максим, — сказала я. — Посмотри это.

Он поднял глаза. Взял письмо. Прочитал. И я увидела, как его лицо меняется. Как он понимает. Как он осознаёт, что это не просто заказ. Это испытание.

— Они хотят, чтобы мы провели для них стратегический аудит, — сказал он. — Чтобы мы помогли им выиграть тендер у госкорпорации.

— Да, — я кивнула. — У госкорпорации. У той самой, которая меня уволила. У той самой, которая шантажировала меня. У той самой, в которой Виктор Сергеевич — генеральный директор.

Максим положил письмо на стол. Посмотрел на меня. И я увидела в его глазах то, что он думает. То, что он боится сказать.

— Анна, — сказал он тихо. — Мы не можем взять этот проект.

Я замерла. Не ожидала. Не верила, что он скажет это. Что он откажется. Что он встанет на сторону тех, кто меня предал.

— Почему? — спросила я.

— Потому что это месть, — он посмотрел мне в глаза. — Не бизнес. Не стратегия. Не выгода. Месть. Ты хочешь ударить по Виктору Сергеевичу. По тем, кто тебя уволил. По тем, кто шантажировал. По тем, кто распространял про тебя ложь.

Я смотрела на него. И чувствовала, как внутри поднимается знакомое чувство. Та самая ярость, которую я не чувствовала годами. Та самая ярость, которая делала меня Анной Сергеевной, замдиректора департамента. Та самая ярость, которая контролировала всё.

— А почему нет? — мой голос повысился. — Почему я не могу взять реванш? Почему я не могу показать им, что они ошиблись? Что я лучше? Что я сильнее? Почему я должна быть доброй к тем, кто был жесток ко мне?

— Потому что это не ты, — он покачал головой. — Это та Анна, которой ты больше не хочешь быть. Та Анна, которая мстила Елене. Та Анна, которая устраивала ужин на Патриках. Та Анна, которая была железобетонной конструкцией. Ты сказала мне, что отпустила это. Что ты больше не хочешь быть такой.

— Я отпустила, — я сжала кулаки. — Но это не значит, что я должна быть святой. Это не значит, что я должна прощать тех, кто меня предал.

— Прощать — не значит забывать, — он встал. Подошёл ко мне. — И не значит позволять им побеждать. Но мстить — это не победа. Это поражение. Это значит, что они всё ещё контролируют тебя. Что они всё ещё живут в твоей голове. Что ты всё ещё думаешь о них больше, чем о себе.

Я смотрела на него. И чувствовала, как внутри борются два чувства. Чувство женщины, которая хочет отомстить. И чувство женщины, которая научилась отпускать. Чувство Анны Сергеевны, замдиректора департамента. И чувство Анны, просто Анны.

— Максим, — сказала я. — Это наш шанс. Это шанс показать, что мы сильнее. Что мы лучше. Что мы можем победить их на их же поле.

— Это наш шанс показать, что мы другие, — он покачал головой. — Что мы не такие, как они. Что мы не мстим. Что мы строим. Что мы выбираем принципы, а не обиды.

Я встала. Отошла от него. Посмотрела в окно. На серое декабрьское небо. На снег, который падал. На город, который готовился к Новому году. И думала о том, что он прав. Что я знаю, что он прав. Но что внутри меня всё ещё жива та Анна, которая хочет мстить. Та Анна, которую я думала, что убила. Та Анна, которая возвращается.

— Я не согласна, — сказала я. — Я хочу взять этот проект.

— А я не согласен, — он посмотрел на меня. — Я не буду работать над проектом, который основан на мести.

Мы посмотрели друг на друга. И я поняла, что это критический момент. Что это проверка нашей модели. Проверка консенсуса. Проверка того, чему мы научились. Если мы не можем договориться сейчас — мы не сможем договориться никогда.

— Тогда что? — спросила я. — Мы зашли в тупик?

— Не знаю, — он вздохнул. — Может быть. Но я не изменю своего решения. Я не буду участвовать