Дочь друга для доминанта - Чарли Энн Маар

самом деле, об этом ведь многие думают. Я серьёзно. О том, чтобы выйти за пределы определённых границ. Просто все боятся быть осужденными. Мол, мало ли, назовут ещё «извращенцем», «больным», «терпилой». Сейчас много терминов, которым можно обозвать человека, который просто на тебя в чём-то не похож и не надевает белое пальто.

— Возможно, мы родились не на той планете. Очень обидно, — хмыкнув, я захватываю пальцами канапе с подноса. — Есть всякие фэнтези-романы. И там описан мир, где, ну это, в порядке вещей.

— В нашем мире подобное признание вряд ли случится. Жаль, что мы не какие-нибудь там эльфийки. Жили бы себе спокойно. Здесь же, в реальности, гораздо проще осудить за это, чем принять.

— Представь, что было бы, если бы людям хотя бы на время дали право высказывать свои желания без страха осуждения или непонимания? Как думаешь, многие бы перешли на нашу сторону?

Бьянка прикусывает губу и задумывается на несколько мгновений, а потом начинает громко хохотать.

— Думаю, что все. Кто бы отказался попробовать такое без риска?

— Не все, но многие, как мне кажется. Правда, на это бы точно потребовалось бы больше времени.

Отпив немного вина, Бьянка берёт канапе с оливкой и медленно заталкивает в рот. Смотрит на меня очень внимательно, будто сквозь душу.

— Но ты ещё не все границы перешла, верно?

— Почему ты так решила?

— Потому что зажимаешься. Словно каждый раз что-то обдумываешь. У тебя ещё сильно работают внутренние весы «правильно-неправильно».

Я вздыхаю, и в этот момент бросаю взгляд на Эдриана. Они что-то активно обсуждают с братом. Ничего особенного нет в этом вечере, если не учитывать тот простой факт, кем являются эти мужчины и какой образ жизни они ведут.

— Наверное, ты права. Я без конца спрашиваю себя, насколько допустимо это лично для меня, насколько допустимо то, пятое, десятое…

— Это нормально. Я так же мыслила. А потом всё стало меняться. Я приняла не просто замашки Ника, а стала наслаждаться ими. Всем тем, что он мне позволяет, и тем, что другие мужчины никогда не позволят своим женщинам.

— Когда самая тяжёлая граница была снята? Как ты поняла, что полностью свободна в своих желаниях?

Бьянка смотрит на Ника. Её взгляд слегка затуманивается, будто погрузившись в прошлое.

— Когда я поняла, что люблю его, и что он любит меня. Знаешь, когда стало понятно, что все эти причуды вовсе не мешают ему любить меня и не обесценивают наши отношения. Что это просто часть его личности, но это никаким образом не умаляет мою значимость в его жизни.

— Значит, самую крепкую границу сняла любовь?

Бьянка улыбается.

— Именно так. Мне кажется, во всей этой теме для человека, особенно для женщины, самое страшное — это то, что её не любят, а используют. То, что она нужна не как человек, а как шлюха, как бы грубо это ни звучало. Женщина боится, что пострадает её моральный облик, поэтому зажимается. Я тоже зажималась и боялась. Особенно, знаешь, у нас там кое-что было… Первый раз секс втроём, — глаза Бьянки сверкают. Она облизывает нижнюю губу. — Я даже плакала после, потому что мне казалось, что Ник не будет меня больше уважать после такого. Ты не представляешь, сколько ему потребовалось времени, чтобы убедить меня в том, что его чувства ко мне не изменились, и что он сам хотел всего того, что было, и получил удовольствие не меньше меня.

Я смачиваю горло вином и закусываю губу почти до боли.

Эта тема тоже меня беспокоит. Эдриан сказал, что я не готова. Может, дело в этом? Я боюсь, как буду выглядеть в его глазах, если я позволю подобному произойти. Секс втроём, с другим мужчиной или с другой женщиной… Я боюсь быть осужденной.

Но кто судья? Кавил или всё же я сама себя осуждаю за то, что хочу попробовать?

Глава 30

Эль

— Она очень милая. Эта Бьянка, — выдыхаю я, наслаждаясь тем, как Кавила играет языком с моим соском, торчащим из-за ткани шелкового халата. — Почему ты не говорил, что у тебя есть брат?

— Я собирался сказать, — отвечает Эдриан, на миг оставив мой сосок в покое, а затем снова обхватив его ртом. — Мы не так долго общаемся чтобы ты успела узнать обо всех деталях моей личной жизни.

Он сильнее отводит ткань халата, сжимает грудь, затем покатывает сосок между пальцами.

— А я могу приглашать подругу к тебе в дом?

— Конечно. Ничего не имею против. Ты думала, я откажу?

— Ну, мало ли. Это всё-таки твоя собственность.

Кавил тянет пояс халат, затем распахивает ткань и ведёт ладонью по моему животу. Когда достигает промежности, слегка шлепает по ней ладонью, после чего разводит бёдра и начинает поглаживать половые губы, периодически пощипывая клитор.

Низ живота мигом наливается жаром.

— Ты можешь чувствовать себя здесь абсолютно свободно. Нет никаких суровых ограничений.

Я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. Эдриан плюет на свои пальцы, смочив их слюной, после чего ныряет ими в меня и медленно вводит и выводит, растягивая удовольствие как тягучую патоку.

— Можно тебя спросить? — выдыхаю, чуть приподняв бёдра, чтобы он мог поглубже в меня входить.

— Можно не спрашивать разрешения, а просто сразу задавать вопросы обо всём, что тебя интересует.

Да уж. Это не так-то просто. Бьянка права — я во многом зажимаюсь. Хоть я и сказала, что с Эдрианом могу быть собой, тем не менее я и его пока смущаюсь спрашивать о некоторых вещах.

— Ну, в общем, я уже поняла, что вы с братом кое в чём сильно похожи.

— Не сомневаюсь, что Бьянка тебе рассказала, — он начинает двигать пальцами быстрее. — Ник жёстче. Иногда перегибает. У Бьянки на теле часто остаются синяки, которые могут не проходить неделями.

— Ты спал с ней? — почему-то неожиданно выпаливаю я.

На миг пальцы Эдриана во мне замирают.

— Конечно. Сплю всегда, когда они приезжают. Точнее, мы делаем это вместе с Ником. В некоторых вопросах мне ему проще доверить жену, чем кому-то постороннему, — Эдриан вытаскивает из меня пальцы.

Я открываю глаза и вижу, как он их облизывает. Это ещё сильнее меня заводит.

Тому, что он спал с Бьянкой, я даже не удивляюсь. Я наверное могла спросить её, и она бы ответила, но я как-то не решилась.

— То есть, сегодня они приехали для этого, так? И я испортила их планы.

— Ты ничего не испортила, Эль. Они не предупреждали о приезде, а я не успел им рассказать о тебе.

— Но в любом