В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

— А я тебе для чего была нужна?

— Не говори так.

— Как мне говорить? Ты знаешь, что я вчера Даше сказала? Что сама решу, кого приглашать.

У меня сорвался голос. Елена отложила ручку.

— Может, перерыв?

— Нет, — ответила я. — Мы сейчас закончим.

Алексей подался вперёд, но остался на месте.

— Ты мне нужна сама. Я понимаю, что после всего этого…

— Лёша, не надо. Я не могу сейчас это слушать.

Он замолчал.

Елена повернула ко мне ещё одну страницу. Письмо покупателю с приложенными замечаниями. В середине, среди сроков осмотра и вопросов о коммуникациях, стояла фраза: «Следует рассмотреть сохранение за нынешней хозяйкой функций управляющей на переходный период».

Я медленно подняла голову.

— Ты мне уже работу нашёл?

Глава 14. Пока работает дом

— Я предложил им не менять человека, который знает дом.

— Платить мне, чтобы я убирала в своём доме за новыми хозяевами?

— Управляющая не обязана…

Он остановился.

Я смотрела на него и вспоминала, как вчера он забрал у меня тарелки, когда я стала убирать со стола. Как легко было отдать. Хоть на минуту перестать следить за всем самой.

— Ты ведь даже не спросил, согласна ли я, — сказала я.

— Не спросил.

— И если бы агент не прислал письмо, когда бы узнала? После того как ты обо всём договорился?

Алексей потёр переносицу.

— Я хотел сначала принести тебе вариант, с которым можно жить.

— Я тебя на ужин позвала. Не работу у тебя просила.

Я поднялась. Стул задел открытую дверцу шкафа с полотенцами. Я машинально закрыла её и только потом посмотрела на Алексея.

— Дальше по дому — через Елену. Сегодня больше ничего не обсуждаем.

Он встал.

— Я откажусь от этого поручения.

— Разбирайся с работой сам. Только не говори потом, что ради меня.

Алексей кивнул Елене и пошёл к двери. Уже в коридоре задержался: на кухне засмеялся Семён.

Я стояла у шкафа. Не позвала его прощаться с детьми.

Когда закрылась калитка, Елена убрала бумаги в папку.

— Дом сегодня никто не продаёт, — сказала она. — С этим не торопитесь.

— Я знаю.

— Вам побыть одной?

Я отрицательно качнула головой.

— Посмотрите, что Даша привезла. Пока я ещё могу что-нибудь соображать.

Мы развязали тесёмки старой папки. Сверху лежал план северного крыла, под ним — копии счетов. Елена раскладывала листы по годам, а я выравнивала уголки.

В телефоне оставалось вчерашнее сообщение: «Доехал. Спасибо за вечер».

Я не удалила его. Перевернула телефон экраном вниз и взяла следующий лист.

К восьми вечера стол был занят бумагами, а моя нетронутая тарелка стояла на табурете у двери. Даша принесла ужин час назад. Я сказала, что сейчас поем, и забыла.

Елена обнаружила её первой.

— Марина, давайте поедите. Я пока это просмотрю.

— Уже холодное.

— Подогрейте. Я тут ещё не скоро закончу.

Я достала тарелку. Рыба, картошка, два помидора. На вилке засох укроп. Я отнесла всё на кухню, разогрела и съела стоя у окна.

Из сада доносился Дашин голос. Она просила Семёна перестать поливать дерево: оно не обязано вырасти за один вечер. Полина что-то доказывала брату, Лариса смеялась. Скоро подруга уедет, Оксана уже закончила смену, постояльцы разойдутся по комнатам. Дом начнёт затихать.

Вчера я ждала этого часа. Сегодня боялась.

Когда вернулась, Елена держала пожелтевший лист.

— Это ваше?

Я узнала почерк раньше, чем прочитала заголовок. Цифры были записаны с наклоном влево, семёрки перечёркнуты дважды. Моя старая смета на южную пристройку.

— Моё.

— Дата верная?

Я посмотрела в угол.

— Да. Мы ещё кредит тогда брали. Мама помогла, продала садовый участок. Здесь должны быть квитанции.

Я потянулась к папке и остановилась.

— Посмотрите в конце. Там я складывала расходы, которые сама оплачивала.

Елена перевернула несколько листов. Нашлась копия банковской выписки, два выцветших чека, расписка бригады. Я села и начала разбирать собственные сокращения.

Эту часть дома мы строили ещё до «Тихой гавани». Кирилл тогда путался у рабочих под ногами, выпрашивал обрезки досок. Даша помогала красить маленькую дверь во двор. Ей захотелось синюю, и я купила банку краски, хотя Виктор считал, что коричневая практичнее.

У меня ведь была своя работа. Я считала объёмы, искала бригаду, звонила поставщикам. Спорила с Виктором, если он собирался купить что-то втридорога, и обычно добивалась своего.

— Это поможет? — спросила я.

— Это нужно сохранить и проверить. Показывает, что именно вы делали в то время и за какие средства. Но я не буду сейчас обещать, что одного этого хватит.

— Я не про весь иск. Про старую часть дома.

— Тем более надо разделять работы по годам. В папке всё лежит вперемешку.

Я взяла чистый лист и написала три заголовка: «Южная пристройка», «Северное крыло», «Поздний ремонт».

Елена подвинула ко мне остальную стопку.

Сначала я путала старые обозначения. Потом нашла свой перечень помещений, и стало проще. Вот счёт на трубы — к южной. Вот окна — уже северное. А эти двери заказывали перед последней болезнью Виктора, когда в Полининой комнате опять отсырела стена.

На одном листе я увидела знакомую ошибку: вместо девятки написала шестёрку, зачеркнула и сверху вывела верную цифру. Помнила, как злилась. Кирилл разлил сок на калькулятор, запасной оказался без батарейки, пришлось считать на бумаге.

Я невольно улыбнулась.

— Нашли что-то? — спросила Елена.

— Нет. Просто вспомнила.

Она не стала расспрашивать.

Старого приложения Алексея в папке не оказалось. Были ссылки на него, перечень отправленных материалов и обложка заключения, но самих листов с замечаниями мы не нашли. Елена пометила это отдельно.

— У нас ещё ящики в кабинете, — сказала я. — Я первый-то толком не разобрала. Всё из-за этой тетради.

— Не надо сегодня до ночи. Сложите отдельно, что найдёте. И ничего не выбрасывайте, даже если выглядит ненужным.

Я посмотрела на выцветшие чеки. Ещё неделю назад вполне могла бы их выбросить. Столько лет лежали, кому они теперь нужны.

Лариса нашла меня на кухне, где я мыла тарелку.

— Я поехала, — сказала она. — Дома холодильник потёк. Брат прислал фотографию лужи и спрашивает, выключать ли из розетки.

— Езжай, конечно. Ты чего раньше не сказала?

— Думала, сам догадается. Зря надеялась.

Она потянулась за сумкой и снова посмотрела на меня.

— Хочешь, вечером позвоню?

— Не знаю. Наверное, не надо.

— Хорошо.

Мне стало обидно. Нелепо, по-детски: я сказала не надо, а она согласилась.

Лариса уже дошла до двери.

— Ларис.

— Что?

— Позвони всё-таки. Когда со своим холодильником разберёшься.

— Позвоню.

Она вернулась и крепко обняла меня. От её плеча пахло жареным луком: опять весь день провела