Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих - Лина Бестина

Всё.

Это был конец.

Последняя капля магии.

Прощай полубог, здравствуй медведь…

С последней каплей переставал слышать песню. Хотя её отголоски по-прежнему оставались в голове. Больше не ощущал своё тело.

Зрение, как и слух, подводило, отключались, хотя вспыхивали как яркие всплески.

Я видел моментами: летящих впереди птиц, слишком узкую тропу в ущелье, влажные скалы из красного камня, напуганное и взволнованное лицо Элли, и её руку, отчаянно цепляющуюся, по всей видимости, за мои рога или шкуру на голове.

Видел всё это и понимал, что я всё ещё Макс. Только не понимал — почему был до сих пор здесь.

Фея перестала петь, и следом за тишиной последовало беспросветное забытье.

Глава 23. В обители празднеств

От автора

Всё те же нимфы, и те же боги. Те же обнажённые тела, бесконечные оргии и реки магичкой воды с вином.

Казалось бы, за все тысячелетия такие празднества должны были наскучить. Приесться и остаться горькой массой, которую давно пора сплюнуть и переступить. Забыть на оставшиеся века, но боги продолжали жить своими устоями. Неизменно.

Лексу уже давно наскучило. Скучно было и сейчас.

Он появился здесь только по одной причине.

Медея и Курт.

Зная свою жену — опасность представлялась наименьшая.

Зная Курта — с точностью да наоборот.

Лекс прекрасно осведомлён о желаниях бога гнева, потому неустанно следил за ним. Верил, что любительница интриг — Медея, прекрасно справилась со своей задачей. Для неё выложить недругу все, что видела в воспоминаниях совы, как подточить ноготок. Что-то совсем обыденное.

И таким образом он сможет переиграть их всех. Оставалось ждать, когда же Курт начнет действовать.

Хотя, для Лекса самым неприятным было смотреть, как поганые ручонки бога гнева тянулись к его жене.

Ласкали её кожу. Каждый обнажённый участок.

Как его губы шептали ей на ухо небылицы, а она звонко смеялась в ответ.

Это раздражало.

И не потому что Лекс ревновал. Он её не ревновал. Он даже не любил её.

А потому что они оба этого не заслужили!

Кивнув друг другу, парочка разошлась по разным сторонам.

«Понятно, решили разделиться» — подумалось Лексу.

Ему пришлось затеряться в толпе. Не хватало, чтобы жена отвлекла его от её же любовника.

Он потерял богиню из виду, но не спускал глаз с бога гнева.

Тот переговорил с кучкой богов, и вышел в сады. За ним, как ни странно, отправился бог войны, в сопровождении пары нимф.

Лекс не верил в такое совпадение. Более того, действия Курта являлись ожидаемыми. На что же еще способен вечно психозный бог? Идти напролом. Как раз в его духе.

Как и предполагал, нимфы сопровождали для отвода глаз. Обе остались щебетать у небольшого фонтана, тогда как оба бога направились в беседку, подальше от лишних ушей.

Так уж вышло, что Лекс никому не смог доверить свою задумку, потому совсем не по-божески продирался сквозь кусты, чтобы подслушивать. И если бы его миссия не носила приватный характер, то крадучись в темноте ночной, он смеялся бы во весь голос от нелепости ситуации.

— Это серьёзное обвинение, Курт, — прошипел Арей, но с ноткой азарта. — Лекс хитрец, но даже он не способен пойти против законов, в составлении которых сам же и участвовал.

— Его действия легко проследить. Дай мне Харона и его отряд. И я докажу его вину.

— Такой большой отряд тёмных стражников слишком много для одного полубога. Вызовет подозрения у остальных богов.

— Уверяю, чужачка с другого мира — пустышка без магии. Находится рядом с детёнышем Лекса.

«Ну же, соглашайся, старый вояка!» — Лекс мысленно подталкивал бога войны.

— Я дам пятерых лучших тёмных стражников из отряда Харона. Пусть найдут мальчишку и проверят. Больше отправлять рискованно.

— Тогда пусть действуют оперативно. Время для нас сейчас ценный ресурс. Лексу ничего не стоит припрятать и сына и девчонку, если почует неладное.

— Об этом не беспокойся. Только один вопрос — неужели всё из-за того спора?

— Всё намного глубже, — ответил Курт. — Спор, это лишь повод.

И тут Лекс был полностью согласен. Это был далеко не спор.

Оставалось проверить, как там Макс и Элли. А что до темных стражников, то небольшая опасность для этих двоих как раз кстати.

Трое богов разошлись по разным сторонам после этого разговора.

Арей отправился в объятия прекрасных нимф.

Курт занялся поисками Медеи.

А Лекс и вовсе исчез из обители, чтобы отправить сову к сыну.

Глава 24. Страж рубиновой долины

Элли

Знала, что он меня обманывал, но молилась, чтобы времени хватило. Переживала, потому и напев получился грустный.

Что нас ждет там?

Получится ли?

Успеем? Или я потеряю его навсегда?

Представив всего на секундочку свою жизнь без этого мехового полубога, одна в чужом мире — растерялась! Он единственная ниточка, удерживающая меня в эмоциональном порядке. Без него — сошла бы с ума ещё в первый день в Архаре.

Потому и пела.

Просто верила, что это не конец, что где-то там нас ждет чудо. Ведь мы оба это заслужили. Хотя бы, потому что на наши головы и так свалилось слишком много бед.

Его глаза начинали тускнеть ещё тогда, когда слетелись первые птицы. Крупные, страшноватые на мордашку, синеклювые зимородки, но с интересным оперением. В четкую, зигзагообразную, чёрно-белую полоску. Зебровый или же тигровый окрас всего тела птицы. И только на крыльях виднелось несколько рядов перьев яркого сине-лазурного цвета.

Этот вид зимородков-великанов я узнала сразу, читала о них в энциклопедии своей родной библиотеки — Кукабары.

И на моё пение эти птицы отозвались характерным их виду смехом. Этакий зловещий хохот. То ли предупреждал, что путь туда опасен и лучше не идти. То ли смеялись над моими жалкими попытками подражания оперным певицам.

Признаться честно, под громкое «ха-ха-ха» петь становилось сложнее, но не останавливалась. Всё пыталась понять, как идти по этому следу, а потому не двигалась. Происходящее потом, стало для меня спасением и чудом.

На жуткий смех Кукабар слеталось всё больше птиц. Вид тот же, сами птички были меньшим размером. Как если бы были самками или подращенными птенцами.

Смех крупных птиц оборвался, и в тон моему голосу запели маленькие зимородки.

Мамочки! Эхо нашей песни разносилось над лесом настолько ясно и громко, что терялась и не могла выбрать направление. А поспешить бы стоило. Будто слепые глаза медведя кричали громче любых слов о том, что пора торопиться.

И тогда, сами птички