Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих - Лина Бестина

Идти по следу песни.

Как там было? Кто-то орал на всю округу, создавая эхо. Кто-то привязывал певчих птиц… к слову, последние были близки к истине.

Только это не так работает.

Кому как не полубогу, отвечающему за природную магию в целом, знать, как привлечь магических зимородков? Главное, чтобы во мне хватило сил!

И наконец, нашёл подходящее место… в тот миг, когда почувствовал на расстоянии пробуждение феи, и эмоции, когда она поняла, что я не рядом.

Значит, времени было мало.

Нужно было на чём-то сосредоточиться. Что-то, что согрело бы собственную часть души… что-то, что описало бы мои внутренние ощущения…

Путешествие в Сейхар, пожалуй, было самым ярким. Промёрзший замок… принеприятные чувства.

Словно разделив сырую землю на линии, принялся записывать.

«Сижу, за дворцом, в стенах четырёх!

Вскормлённый в неволе, медведь молодой!»

Вырисовывал копытом слова, выливая всё то, что тревожило, в строки. Не забывая, при этом, выдерживать шаг.

«Мой грустный товарищ, махая когтями,

Ревёт, вырывается, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно».

Как непривычно порой жить постоянно в теле зверя. Уже давно смылись границы между медведем и полубогом. Как одно целое.

Как если б было обычное лесное животное, и могущественный полубог. Как если б сильный бурый воин, и простой мужчина.

Я попрошу её, чтобы она напела эти строки. Еще чуть-чуть, и она будет здесь.

«Зовет меня взглядом своим.

И вымолвить хочет:

Давай, сейчас мы сбежим».

Как бы закончить…

Что-то поменялось тогда на мосту. Со мной. С ней.

После перемирия, Элли стала теплее, и перестала колоться. Сопротивляться.

Неужели?

«Мы вольные птицы,

Пора, фея, пора!

Туда, где за Ларвардой белеет гора;

Туда, где синеют морские края:

Туда, где гуляем лишь ты, фея, да я».

А что, если не воспринимать это путешествие как принуждение и безысходность? Что, если воспринимать его как прогулку, богатую на события?

Услышал далёкий голосок феи. Не сказать, что он был обеспокоенным, скорее возмущенным. Но на этот раз, мне есть, чем её обезоружить. Буду искренне надеяться, что она умеет петь…

Глава 22. Родная стихия

Макс

— И как это называется? — с ходу возмутилась фея.

Я ждал её. Ждал и её недовольство. Знал, что непременно так будет.

— Это ж надо?! Бросил меня там одну! Макс! Нельзя так делать! А если бы я не нашла тебя? А если бы заблудилась, потерялась…

Элли начинала злиться, но что-то было не так. И я начал копаться в нашей связи.

Зачем? Не знаю.

Чувствовал, что за яркой, как опаляющий солнечный свет, злостью прячется совершенно другая эмоция…

Волнение. Это было оно. Хорошо скрытое, приглушённое волнение.

Не за себя. Нет. Не потому что могла потеряться, не потому что страшно, что не получится вернуться домой. Это чувство принадлежало мне.

Хотя нет. Не так. Притронувшись к нему чуть глубже, понял, что маленькая хрупкая фея волновалась за меня. Никак не получалось разобрать почему, но это было так.

Удивительно просто и наталкивает на мысли.

— Спой.

Времени маловато, и пререкаться не было смысла. Пришлось обрубить недовольства, возмущения и рукоплескания.

— Что? — всего на мгновение её глаза округлились от непонимания просьбы, а затем прищурились в подозрении. — То есть… Ты ушёл… Чтобы? Чтобы я просто спела тебе посреди леса? С тобой всё в порядке?

Любопытно, как она пришла к такой догадке? Впору рассмеяться. Где логика-то?

— В полном порядке. И ушёл из таверны не просто так. Я знаю, как найти рубиновую долину.

Элли осмотрелась вокруг с таким интересом, как будто вход находился где-то рядом, а она его не заметила.

Вот оно. Чистое и прозрачное любопытство. Меня буквально затапливало её облегчением.

— Тогда рассказывай. Я вся во внимании.

— Для того, чтобы призвать помощь, нужно проявить творчество. Сосредоточиться в помещении так и не получилось. К тому же, — продемонстрировал ей собственные когти, — с записью мыслей вышла бы заминка. Царапать стены и пол верх неуважения к хозяевам. Мне необходимо было побыть одному. Написал эти строки для тебя, и именно ты должна их спеть.

В полной задумчивости Элли бегала взглядом по моему стихотворению и хмурила светлые брови, а затем как-то странно на меня посмотрела. И в этот момент не ощутил ни одной её эмоции, как если бы связь резко оборвалась.

— Идти по следу песни. Мало просто спеть. Нужно что-то своё написать, — догадалась она. — А что потом? Эхо моего голоса нас поведёт?

— Я призову певчих птиц. И они нас поведут. Помнишь слова эльфа?

— Призовёшь? Как?

— Мне подвластна магия природы, — в который раз повторил я.

— Собрался тратить оставшиеся крохи магии? Макс, это опасно.

— У нас нет другого выбора. Ты же хочешь вернуться домой?

— Да, но не такой же ценой!

— Как только мы встали на этот путь, цена перестала иметь значение. Перед нами выбор. И либо мы идём в рубиновую долину, либо возвращаемся в Ларварду и ждём конца.

— Макс, это неправильно! — не выдержала, вспылила, притопнув ногой от бессилия.

— Обещаю, что истрачу не всю магию. Верь мне.

Хотя знал, что исполнить обещание не смогу…

— Уверен, что не потеряешь себя?

Уверен, что потеряю…

— Уверен!

— Хотела бы я когда-нибудь увидеть ярко-красного медведя, но увы. Врёшь и не краснеешь.

— Просто спой. Не думай ни о чём.

Следующие несколько минут фея медлила. То ли пыталась разобрать слова на земле, то ли никак не могла решиться.

И, наконец, запела.

Её голос был приглушенным, ровным и… даже не смог определить свои ощущения в тот момент. Несмотря на грустный мотив, Элли пела красиво. Если бы не знал, что она обманка, то подумал, что она не фея, а сирена. Прекрасное магическое создание, завлекающее в свои смертельные объятия сладким голосом. Или же богиня, покинувшая свою обитель, чтобы одарить мелодией своих жрецов. Настолько завораживающе, что попросту открыл рот и слушал, не смея пошевелиться. И вспомнил про магию лишь, когда Элли начала сначала. Будто пришёл в себя. Опомнился.

Благо она не заметила заминки.

Собрав в себе оставшиеся капли магии, сосредоточил их на призыве птиц. Короткими импульсами посылал невидимую силу, и готовился к очередному безумию.

Магия была последней. Каждой веной ощущал, как она угасает с каждым новым импульсом. Сознание туманилось, растворялось. И только нежный мелодичный голос Элли удерживал меня на грани. Следом услышал противное «ха-ха-ха» самцов зимородков, но продолжал посылать импульсы, сосредоточившись на голосе феи. Просто ждал, когда половина полубога растворится в небытие, оставляя