Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

– В Клоаке начали пропадать дети, – сухо вещал он, – полиция бездействовала. А когда начали пропадать дети из банд, Белладонна решила послать своего помощника… Им был мой хороший знакомый, скажем так. Он тоже кирпич. Позже они обратились ко мне за помощью… Я не мог пройти мимо, как когда-то прошли мимо моего похищения… Поэтому согласился иногда прикрывать его задницу. Вот так я и примерил на себя облик Фантома. Я никого не убивал. И даже не грабил. Я пытался найти детей. И я нашел. Оставил записку, потому что понял, что кто-то следит за мной… Вот и все.

Рие скомканно поведал, что его поймал кто-то из людей Баррета, но самого Аластара он не видел. Кроме того, он упомянул, что Лобелия Хэллебор Флауэрс служит Баррету… На другие вопросы он не отвечал, хотя Макс и так более или менее понимал картину.

Вероятно, Рие не стал говорить про Голоса в доме Стоуна, потому что понимал, что до того там был его подельник. Кто мог знать, что Глиф тоже окажется одним из кирпичей? Позже Рие старался направить дело в нужное русло и разделить Глифа и Фантома, для чего и договорился с тем, «другим», чтобы уверить Гэбриела в том, что Глиф и Фантом разные люди. Ну и то, что Рие был осведомлен о том, что именно находилось в сейфе Стоуна, тоже указывало на его причастность к личности Фантома.

Впрочем, все это было так косвенно, что Макс даже не огорчился, что не понял все сразу. Да и не удивился. Последнее, правда, немного пугало: когда это творящаяся месть, скрытая под маской, стала обыденностью? Аконит приучил?

А вечером пришла Лира. Она всхлипывала, и Макс испуганно вскочил, подаваясь навстречу. Она же обняла его, пряча лицо на его груди.

– Сестра Хэллы умерла, – только и пробормотала Лира.

Рие вздрогнул.

Похороны прошли через день. Макс не находил себе места. Он наготовил салатов и запек мясо, чтобы хоть как-то отвлечься, пока Лира не вернулась. Рие тоже ушел… Возможно, решил навестить мисс Флауэрс… Макс же пока не понимал, что предпринять. Сажать ее было, по сути, не за что, Рие не собирался писать заявление о похищении, а предъявить ей больше было нечего…

Хлопнула входная дверь. Макс выглянул в коридор. Заплаканная Лира вымученно ему улыбнулась:

– Ненавижу похороны. Я даже рада, что у моих родителей нет здесь могил…

Макс помог ей раздеться и разуться. А когда они собирались зайти на кухню, следом вошел и Рие.

– Хорошо, что вы тут, – ухмыльнулся он, – позволь представить, Макс, Лобелия Хэллебор Флауэрс. Наша свидетельница!

* * *

Хэлла сидела у стены. Наверное, в другой момент она бы переживала, опасливо оглядываясь и хватаясь за амулет, в котором снова была запечатана трость, но нет. Она просто сидела, смотря на чашку перед собой. От чашки пахло мятой и лавандой. Лира сидела рядом, а напротив устроились Рие и инспектор Уорд. Последний даже теперь был не просто Максом, а инспектором Уордом. Цепкий взгляд зеленых глаз, казалось, проникал под кожу, настолько пристально он следил за гостьей. Нет, за свидетельницей.

– Мисс Флауэрс, – начал Уорд, – приношу свои соболезнования. Вы готовы ответить на наши вопросы?

Хэлла кивнула, косясь на рыжую кошку. Она сидела в стороне, недовольно мотая хвостом и опасаясь приближаться. Должно быть, это та самая Бренди…

– Вы работали на Аластара Баррета?

– Да, – негромко ответила Хэлла. Но наверняка этого было мало, поэтому она продолжила: – После смерти Розы, моей старшей сестры, нам пришлось туго. Она имела накопления, но их пришлось потратить… Состояние Мальвы ухудшалось, а действенного лекарства не было. Я отдала все, что было у нашей семьи… Почти год прошел, когда деньги закончились и мне ничего не оставалось, как продать родовое поместье в Мидлтауне. Я купила домик поменьше… Лира… Лира была там… Остаток денег я отдала на лечение, но Мальве ничего не помогало…

Хэлла вспомнила сестру, какой тогда бледной она была. Почти такой же, какой лежала в гробу… Она похудела, а кристаллы прорывали ее кожу, травмировали внутренние органы. Мальва не могла не то что спать или двигаться, она не могла дышать без обезболивающих.

– Я была в отчаянии… Тогда пришел Дерек Вэб. Он сказал, что пришел из-за годовщины смерти Розы, но… Не знаю, может, уже тогда его послал Баррет. Дерек пришел с лекарством. Он ничего не объяснил, просто отдал его и ничего не попросил. Ничего. Он оставил только свой адрес. И ушел. А я решила, что хуже того состояния Мальвы только смерть, а она и так ее ожидала, поэтому я дала лекарство… И ей стало лучше…

Хэлла всхлипнула. Она могла даже сейчас воспроизвести в сознании то утро, когда Мальва впервые за долгое время была не опьянена пилюлями от боли, когда не мучилась, когда она наконец улыбнулась…

– Состояние не просто стабилизировалось, оно улучшилось. Но лекарство заканчивалось, мне нужно было еще. И я пришла к Дереку. Я готова была отдать все, все, что у меня осталось, но он… Он сказал, что это лекарство не его, но он может познакомить меня с тем, кто его производит…

– С Барретом, – заполнил возникшую паузу Уорд. Хэлла сделала глоток теплого чая, чтобы хоть как-то помочь несчастному горлу. На нем еще оставались пятна синяков от пальцев Рие, а связки болели от собственных криков…

– Да. Он предложил мне стать его ушами и глазами, а взамен он обеспечил бы меня и Мальву деньгами, перевел бы прямо на счет в банке, и лекарством через Дерека. Баррет не сказал ничего конкретного, не сказал, что именно ему нужно, он только упомянул, что через знакомого устроит меня внештатным иллюстратором в «Интивэй». Мол, там много информации, вдруг будет что-то интересное. Он сказал, что чем качественнее будет информация, тем щедрее он будет…

– И ты согласилась… – теперь Лира подала голос.

– Нет. Я отказалась, – Хэлла покачала головой, ловя удивленные взгляды. – Я не хотела иметь ничего общего с семьей Барретов. Эта фамилия пугает меня до сих пор, особенно после… – она смолкла.

После того, что она видела о 9888… Воспоминания Рие…

– В общем, я отказала. Думала, что просто получила отсрочку, и начала искать что-то другое, пыталась понять, что за лекарство…

– Полагаю, ничего не вышло, – предположил Уорд.

– Не вышло, – согласилась она. – Все впустую… И Мальве снова становилось хуже… Я просто… Я не могла смотреть на нее, я… Я помню ее совсем маленькую, такую румяную