Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

– Она служила Баррету, не думаю, что хорошей идеей будет оставлять ее без присмотра, – усмехнулся Рие. – К счастью, мы сидим в доме, где есть пустующие комнаты.

– Поселим пока ее рядом с тобой, – согласился Макс, – в случае чего…

– Я не дам сделать ей глупость! Вот и договорились! Идем, дорогая колдунья, покажу твои казематы!

* * *

Когда разговор закончился, Лира предпочла побыть наедине со своими мыслями и мурчащей Бренди. Макс же зашел в комнату с оружием и начал задумчиво разбирать ружье. Так проще было думать, понять, что случилось…

Все вставало на свои места. Теперь Макс мог воссоздать в воображении каждый ход, увидеть эту своеобразную шахматную партию с самого начала. С того момента, как фигуры только расставили на доске.

Два короля. Один – Аластар Баррет. Второй – ровно тот, о ком и была шахматная подсказка, – король. Буквальный. Его величество Филипп V.

Глиф был его турой[84], а ферзем, вероятно, был Хэмлок Флауэрс. Первый занимался атакой тактической – совершая нападения напрямую, а второй – атакой стратегической. Эффективная батарея[85]. Наверняка именно с ним встречались все жертвы Глифа, с ним вели беседы. Возможно, Хэмлок пытался перетянуть кого-то на свою сторону, возможно, с кем-то у него вышло, а те, кто отказал… Их исход был предрешен Глифом.

Единственный, кто выбивался, – лорд Стоун. Он скомпрометировал себя перед Фантомом, и король принял решение съесть собственную фигуру, чтобы она не привела к нему и не раскрыла страшную правду – молодой король похищает детей. Зачем? Неужели решил, что идеи Баррета-старшего на самом деле стоящие?

Что ж… Это не так уж и важно. Так или иначе, впоследствии тура и ферзь перехватили и миссис Колт. Возможно, думали, что у нее есть то, чем можно надавить на Аластара, раз она решилась его шантажировать, но просчитались. А еще что-то пошло не так, и Колт поняла, что ее ждет… Завязалась драка, в которой Хэмлок потерял кулон, а Глиф был вынужден вернуться, чтобы его отыскать.

После им пришлось взять паузу. Нужно было решить, что делать. Наверняка они уже что-то знали и о Присцилле. Глиф убил ее, вероятно, без помощи Хэмлока. А потом сдался полиции, потому что так желала рука, что вела по доске фигуру.

Король сделал жертву, чтобы достичь своеобразного пата[86]. Ответить на это было нечем, и события развивались ровно так, как того хотел его величество. Он вернул себе Глифа без потерь, даже укрепив позиции, а Аластар пошел на уступки.

Куда заведет оппозиция королей, было пока непонятно, но их игра закончится только тогда, когда кто-то из них поставит другому шах и мат.

Глава 25. Глупость

Рие по какой-то причине вел себя так, будто не произошло ровным счетом ничего из ряда вон выходящего. Будто он не был до того в плену, будто не глядел холодно, будто вообще был просто старым знакомым.

– Вот эта милая комнатка теперь твоя! У нас один балкон, поздравляю! А еще можем перестукиваться через стеночку, у меня там как раз стоит кровать! – Рие ворвался в спальню первым. Он был словно безудержный вихрь, носящийся из угла в угол. За несколько мгновений он успел погладить столешницу письменного стола у стены, раскрыть дверцы пустого стеллажа, передвинуть высокую лампу на ножке, стоящую в углу за небольшим креслом, проверить плед, оставленный на широкой кровати с подвязанным балдахином, исследовать темно-бордовые обои, заглянуть в ванную комнату, дверь в которую была слева от кровати, и обнаружить еще одну дверь справа: – Ого! У тебя тут гардеробная! У меня такой нет! Зато у меня ванна больше! И стоит в центре. Красивая!

У Хэллы уже рябило в глазах от его энергичности. Она опустилась на край кровати, тихо ожидая, когда он наконец оставит ее в покое.

– Что ж, вижу, тебе нужен отдых. Оставлю тебя… Не натвори без меня глупостей!

Когда Рие наконец ушел, наполненное до того пространство стало пустым… Хэлла теперь ощущала одиночество острее. Не было ни Мими, ни Мальвы… Образ сестры застывал под веками, стоило только закрыть глаза. Хэлла снова и снова возвращалась мыслями к ней, к ее лицу, еще живому, не той бледной маске смерти, а к настоящему. Когда глаза щурились от улыбки, когда смех звуками колокольчиков разлетался по дому вместе с запахом печенья…

Здесь были только завывания ветра за окном и постукивания мелких льдинок снега по стеклу. Глухие голоса были едва различимы в коридоре, но и они быстро затухали. В комнате было прохладно и после проветривания пахло зимой.

Хэлла оглядела комнату, укутанную тусклым светом, и попыталась понять, что чувствует. Горе от потери сестры, ужас от поступка отца, страх перед будущим? Нет. Не было ничего. Хэлла опустела, как и эта спальня. Весь смысл ее существования сосредотачивался в одном конкретном человеке, которого не стало.

Хэлла медленно поднялась, прохаживаясь по новому жилищу. В гардеробной нашлись халат и сорочка, от них исходил аромат порошка, наполнивший и всю маленькую комнату с вешалками и пустыми полками. В столе обнаружились бумага и письменные принадлежности. В небольшой ванной лежали новенькое лавандовое мыло, зубной порошок и щетка. Но главным, что Хэлла нашла, был бритвенный набор. Наверное, он был тут всегда, вне зависимости от того, кто заселялся. В чашке для взбивания пены лежали помазок и шаветт[87]. На дне чашки – пара запасных лезвий.

Раскрыв шаветт, Хэлла осторожно коснулась оставленного в держателе лезвия и тут же рефлекторно отдернула руку. На подушечке пальца осталась тонкая линия царапины, наполняющаяся кровью.

– Острое, – резюмировала Хэлла вслух.

Облизнув пересохшие губы, она уставилась в стену, будто могла что-то видеть за ней. Видеть город, который живет своей жизнью, безразличный к переживаниям других. Там стучат колеса кебов, разливается смех, где-то в доме слышится треск камина, все думают о зиме и о конце года, а Хэлла… Как бы она хотела сейчас тоже улыбаться и думать о подарках! Но этот шанс забрал Хэмлок. Ее отец…

Хэлла стоит, чуть сгорбившись, подрагивает от злости, волосы ее спутаны, и виден как минимум один крупный колтун.

Хэлла так отвыкла от длинных волос, что забыла, как часто нужно расчесываться. Да и не до того было…

Голоса настойчиво что-то шепчут, мешая думать. Они кажутся обеспокоенными…

Стоп! Голоса? Почему Хэлла снова видела себя со стороны?