Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

кровати. Рие вывел ее из себя, и теперь она только и думала о том, как бы устроить ему какую-нибудь пакость. Незаметно для себя Хэлла заснула. Проснулась в сумраке, вероятно, подступал вечер. От того, что она долго спала, голова только сильнее разболелась. На предложение Рие поесть она не ответила, но молча выпила остывший кофе, просто чтобы он отстал.

Хотелось избавиться от него, остаться наедине с собой, со своим горем и памятью о Мальве. Но рядом с Рие это было невозможно. Он даже дышал слишком громко! От него пахло шоколадом, молоком и кофе. И этот запах наполнял комнату, пропитывал ее, а теперь еще и подушку и покрывало на кровати.

Хэлла деловито прошла в гардеробную и забрала оттуда халат и сорочку. И громко объявила:

– Я мыться! Не заходи!

– Я постараюсь удержаться от такого соблазна.

Снова эти шутки. Будто она забыла, каким безэмоциональным и жестким он умеет быть. Она коснулась горла, но там уже не было синяков. После того, как Рие влил в нее свою энергию, она успела залечить все, до чего только смогла дотянуться… Забавно… Наверное, чистая энергия могла помочь и Мальве…

Хэлла закрыла дверь, включила теплую воду, закрыла сливное отверстие и разделась, ногой отпихнув грязную одежду в сторону. Она уставилась на свое припухшее от длительного сна и слез лицо, в черные глаза, блестевшие под светом лампы в потолке, и устало выдохнула. Сколько бы она ни проспала, лучше она себя не чувствовала.

Мысли все время возвращались к Мальве. К ее жизни, к ее смерти… Как Хэмлок убил ее? Мальва ведь узнала его? Узнала того, кто убил ее мать, того, кого долгое время звала отцом… Какой пугающей и холодной была ее смерть… Мальва…

– Бедная моя девочка, – пробормотала Хэлла. – Я должна была быть на твоем месте…

Хэлла опустилась в теплую воду, чувствуя, как заклекотало в груди сердце, словно вот-вот должно остановиться…

– Я принес тебе бальзам для волос, – раздался голос Рие из-за двери.

– Мне он не нужен!

– Ты волосы без него не прочешешь. Я глаза закрою, не переживай.

Хэлла не ответила, а он, видимо, решил, что ответ положительный. Рие действительно шел, прикрыв веки. Он остановился у ванны, протянув руку с темным флаконом:

– Поверь, это просто потрясающее средство!

Хэлла выхватила бальзам, поставила его громко на угол ванны, надеясь, что Рие наконец-то уйдет. Он действительно повернулся спиной, шагнул вперед, но остановился:

– Если попытаешься утопиться, я приведу тебя в чувство все равно, а потом помою сам. Так что еще раз: не делай глупостей, будь умницей.

Хэлла вспыхнула от злости. Как он узнал? Может, он и сам уже может пробираться в ее голову, подслушивать мысли? Проклятие! Нужно понять, что не так, откуда эта связь и как ее оборвать, иначе он не даст ей… Что? Умереть? Придется жить, пока Хэлла не придумает, как избавиться от Рие.

Мочалкой она орудовала так, будто хотела не просто смыть грязь и пот, а содрать кожу, пропитанную чужим запахом. И отмыться от чужой энергии, которой, конечно, уже не было внутри, но все равно…

После ванны Хэлла обнаружила, что Рие вернулся на кресло, а на кровати лежит простое темно-синее платье.

– Что это?

– Одежда, чтобы спуститься поужинать.

– Я не хочу есть.

Как назло, живот заурчал. Когда Хэлла последний раз нормально ела? Когда Мальва еще была жива, а Фантомом считался только Теодор…

Рие поднял голову. На дне его зрачков сверкнул свет. Он ничего не говорил, но стало понятно, что это не было предложением спуститься, это был ультиматум.

– Я тебя ненавижу, – буркнула Хэлла.

Ответа не было. Прекрасно!

Она огляделась и обнаружила на тумбочке расческу. Хэлла плюхнулась на кровать и взялась приводить в порядок еще мокрые волосы. Бальзам Рие и правда помог, большинство запутанных волос легко разделялись, несмотря на резкие, грубые движения. Боль от редких выдираемых волос почему-то приносила облегчение…

– Ты разучилась расчесываться? – Рие успел отложить книгу и теперь следил за ней.

Хэлла проигнорировала его, продолжая с упоением рвать расческой самый трудный колтун на затылке.

– Хадс! – выругался Рие, подскакивая и вырывая расческу. – Сиди уже спокойно!

Он забрался к ней за спину. Кровать под его весом ощутимо прогнулась.

– Как же ты мне надоел… Отцепись от меня! – Хэлла хотела было подняться, но Рие не дал. Он потянул ее за руку, заставляя вернуться на место. Его движения были бережными, даже ласковыми. Это раздражало только больше, потому что Хэлла не могла отделаться от воспоминаний о том, как он, обожженный и избитый, лежал на полу в подвальной камере.

– Надо было тогда закончить дело, – шепнула Хэлла. – Надо было придушить меня.

Рие пальцами осторожно распутывал волосы. Пришлось терпеть. Терпеть доброе отношение, которое она не заслужила. И снова та же мысль… Здесь должна быть Мальва. Мальва должна была выжить, это ее должны были спасать, утешать после смерти Хэллы – не наоборот!

Она всхлипнула. Снова оно. Снова лицо Мальвы перед глазами. Лицо 9888. Оба – напуганные жестокостью, на которую способны были люди. Хэлла плакала, не стесняясь ни хлюпать носом, ни подвывать. Она надеялась, что Рие встанет и уйдет, даст ей напиться горем, одиночеством и пустотой, но он был рядом. Продолжал бережно расчесывать волосы и что-то тихо пел на другом языке, мягко выговаривая букву «р».

Этим вечером он все же не стал настаивать на том, чтобы спуститься. Вместо этого пришлось съесть при нем несколько печений и запить все чаем с ромашкой и мелиссой. После Хэлла снова уснула.

Следующий день был похож на предыдущий. Снова Рие то на кресле, то в кровати. А Хэлла большую часть времени просто спала, боясь бодрствовать из-за навязчивых мыслей о Мальве.

Правда, на очередной ужин все же пришлось пойти. В дверь постучали. Хэлла думала, что пришла Лира, но это был Уорд. С веснушчатым чуть вздернутым носом, мягкими чертами лица, он выглядел теплым и уютным, только глаза могли обжигать и без магии. Внимательные, пронизывающие, они заглядывали под кожу, видели суть…

– Я запек утку с яблоками.

– Мы подойдем, – кивнул Рие, откладывая книгу.

Хэлла не стала спорить. Сил не было. Сколько бы она ни спала, выспаться не удавалось. Плетясь за Рие, она вдруг поняла, как темно было у нее обычно в комнате. Кажется, никто там ни разу и не включал освещение. Хэлла ничего не делала, а кирпичи и в темноте видели неплохо. Здесь, на первом этаже, было слишком светло. Все утопало в этом свете, смешивалось с запахами специй и ароматными