Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

в отличие от меня не оказали любезности и не дали умыться и почистить одежду. Его руки были грязными, кожа покрыта серыми разводами, но…. Девы! Кожа под ними была ровной, никакой запекшейся крови, никакой раны на тыльной стороне кисти. Но я же сама видела! Видела! Но остальные, казалось, ничего не замечали.

Один из клиентов закончил свои дела и с явным сожалением покинул банк. Швейцар придержал для него дверь, но в тоже время не пустил в зал дородную женщину в меховом манто, вежливо, но твердо, что-то ей объяснив. Надо полагать, в ближайшие два часа новых клиентов банк обслуживать не будет. Интересно, чем они это объяснят? Пришествием Дев, которые заглянули в хранилище, чтобы оформить кредит под малый процент?

Я вздрогнула от гулкого удара каменной подставки об пол. Первая из четырех отсечек пройдена, песок закончился, и рыцари перевернули часы.

– Чего они ждут? – спросила я скорее у самой себя, чем рассчитывая получить ответ. И, тем не менее, получила его.

– Они ждут, что он проявит магию рода, – тихо произнес черноглазый, и я повернулась к нему, не могла не повернуться.

– Это неправильно, – покачала головой я. – Не все полуночные волки были отмечены даром богинь

– Не все, но имя и состояние перейдет только к тому, кто будет отмечен. Таково завещание последнего герцога Муньера, – бывший лакей побарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. Немного нервный жест, хотя с чего ему дергаться?

– Вы слишком осведомлены для лакея, – только и смогла прошептать я.

– Вы правы, леди.

– В чем?

– Я слишком осведомлен для лакея.

Элиза снова подошла к столу, чтобы забрать поднос опустевшей посудой. Скрипели перья, покачивалось пламя в светильниках…

Я что одна тут переживаю? А у мужчин стальные тросы вместо нервов и паровой котел вместо сердца?

– Как думаете, во сколько такого раба оценит банк? – спросил вдруг один из серых псов, сидящих у стены. Громко спросил, так чтобы Крис услышал. Я вздрогнула, что не укрылось от взгляда черноглазого.

– А вы думали, мы его отпустим? – спросил бывший лакей. – Это же глупо, мы столько за ним гонялись. – Он выпрямился и громко, чтобы слышали все, произнес: – Я уполномочен выписать чек на любую сумму, которую запросит банк за этого раба.

– Кем уполномочен? – спросил мистер Вильетон.

– Князем, – ответил черноглазый.

«Когда?» – хотела спросить я, но не стала. Этот вопрос задавала не только я и не раз. Вряд ли мне ответят на него сегодня. Откуда князь все узнает? И как, так быстро отдает приказы, находясь так далеко

Песок в часах снова закончился, и охранники перевернули их в третий раз.

– Всего лишь отсрочка, – повторил черноглазый вполголоса.

– Вся наша жизнь состоит из отсрочек, – неожиданно для всех произнес мистер Вильетон. Бывший лакей удивленно посмотрел на него, и управляющий пояснил: – В этом банке я слышу все, что мне нужно слышать.

– Я бы спятил, – прокомментировал Крис, на что служащий только рассмеялся. Воистину, Девы создали мужчин не в самый лучший свой день.

– Какая интересная мысль, – снова заговорил серый, что сидел на соседнем кресле.

И я ощутила холодный укол куда-то в основание шеи, словно ледяная капля скатилась за шиворот. Я невольно передернула плечами и выпрямилась, как на занятии с Клариссой Омули. Мой взгляд снова скользнул на статую, что стояла в сквозной нише, соединяющей два зала большой и малый. Меня пробрал озноб. Каменная женщина с головой волчицы, еще недавно рассматривающая дыру в стене, снова повернула голову. Я не знала, когда это произошло и как, но статуя опять смотрела на меня.

Это выглядело полным мракобесием. Больше тысячи лет минуло с образования Разлома, у нас есть магия, есть мобили, есть вера в богинь, но на Аэре нет места статуе, которая может вертеть головой сама по себе. Это никак не вписывалось в картину развитого и просвещенного мира. Камень не может двигаться.

А остальные опять ничего не замечали, кто-то даже закашлялся.

– Вы хорошо держитесь, – констатировал управляющий банком, – а вот леди сидит, как на иголках.

– Она нервничает за двоих.

Мужчины снова посмотрели на меня. Показалось, или лед Зимнего моря во взгляде Криса треснул, и в нем проступила малая толика беспокойства?

Я постаралась придать лицу невозмутимое выражение, совсем как маменька, когда отец грозился урезать ей содержание. Надо сказать, в эти угрозы не верила не только графиня Астер, но и сам граф, да и прислуга тоже. Я спокойно посмотрела в синие глаза, и в этот момент охранники перевернули часы в последний раз. Времени не осталось, последняя получасовая отсрочка скоро подойдет к концу.

– Я был очень раз познакомиться с вами, мистер Оуэн, – произнес мистер Вильетон.

Второй укол в основание шеи, от которого я вздрогнула. Песок тек и тек, его становилось все меньше и меньше. Время, словно беговая лошадь, неслось вперед.

– А я был очень рад познакомиться с вами, леди Астер, – услышала я шепот черноглазого, и даже хотела нарушить данное себе мысленно слово не разговаривать с ним, не слушать его, делать вид, что его нет, потому что были вещи и поважнее. Как же я была неправа. Важным было все, что происходило в главном зале Эрнестальского золотого банка. Каждый жест, каждый взгляд, каждый удар песочных часов об пол. – Жаль, что наше знакомство было столь скоротечным, – бывший лакей продолжал говорить, а я продолжала смотреть на Криса, когда третья ледяная игла вошла в затылок. И на этот раз осталась там.

Я попыталась повернуть голову, попыталась поднять руку и коснуться волос. И поняла, что не могу шевельнуться. Знаете, однажды охотники папеньки смогли поймать в горах рысь. Кошка была очень злой, она была готова разорвать каждого, кто приблизится. Но ей этого не позволяла веревка на шее. Ловчая петля на длинной палке, не дающая зверю двинуться. Как не давали сейчас двинуться мне.

Я сидела в кресле, словно одна из кукол во время игрушечного чаепития. Кукла, которая не могла сама даже повернуть голову. И вместе с этим не чувствовала вокруг никакой магии, ни одного зерна изменений. Ничего, совсем, как со статуей, что вращала головой. Я не могла даже этого. И только глаза еще принадлежали мне. Все что я могла, это смотреть на Оуэна. Иногда взгляд – это очень