Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

– Нет! – вдруг четко и громко произнес Крис.

И в его синих глазах появилось что-то необычное. Что-то привычное, вроде злости, и что-то новое, вроде страха. Страха за меня. Страха, которого, по странному стечению обстоятельств, не испытывала я. И не потому, что такая смелая, а потому, что еще не успела осознать, происходящее. Что кто-то… Что сделал? Нанизал меня на булавку, как радужную бабочку с Чирийских гор?

– Нет! – повторил Крис, поднимаясь.

– Мистер Оуэн, – начал управляющий таким тоном, каким гувернеры разговаривают с непослушными учениками, – вам нужен я, а не она… – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– Уверен? – непонятно у кого из них спросил черноглазый.

Игла, что все еще была воткнута мне в шею, вдруг шевельнулась и заставила шевельнуться меня, резко склонить голову на бок, словно серую найку. И знаете что? Это оказалось неожиданно больно. Я бы закричала, но… Не получилось даже открыть рот. Кукла на игрушечном чаепитии не может сама взять чашку и отпить из нее воображаемый чай, за нее это должен сделать ребенок. А еще он может оторвать куколке голову и даже не задуматься о сделанном.

Кричать я не могла, но боль отразилась в моих глазах, перелилась через них и потекла по щекам горячими слезами. Это стало решающим для Оуэна.

– Не смей, – проговорил он, и его голос был едва слышен от переполнявшей ярости.

– А кто мне помешает?

Игла в моей шее снова дернулась, заставляя выпрямиться. Ее лед пополз по позвоночнику, коснулся лопаток, а потом спустился ниже к талии, я почти не чувствовала спину, словно всю ночь пролежала на холодной земле. Жаль, но это никак не сказалось на боли, которая сидела гораздо глубже, в самих костях, что стремительно обрастали ледяным панцирем.

– Убери от нее…

«Руки, – он хотел сказать: – руки!»

Но Кристофер не договорил, и думаю, я знаю почему.

Потому что серый наверняка сидел в кресле и обе его руки покоились на подлокотниках. Я не знаю, откуда во мне взялась эта уверенность, но это было именно так. И угрозы Криса выглядели, мягко говоря, несостоятельными, как угрозы пьяного матроса, которому показалась грубой паровала лапа.

– А иначе? – уточнил бывший лакей, и один из серых псов, что сидели у стены, рассмеялся.

– Джентльмены, я уверен, что леди… – Мистер Вильетон тоже поднялся вслед за Крисом.

– А иначе я сломаю тебе… тебе… Тебя. Я сломаю тебя.

Холод захватил плечи, расползаясь дальше по рукам, я почти не ощущала собственного дыхания.

И тут что-то изменилось, как водится не в лучшую сторону. Знаете, как бывает, всё остается на своих местах, и вместе с тем, неуловимо меняется. Ты знаешь это, чувствуешь, и остальные тоже. По залу пронесся сухой ветер, что дул по весне с Чирийских гор. Ветер, что не тронул в зале ни одного листка бумаги, что лежали на столах, но легким прикосновением прошелся по коже, изгоняя из моего тела холод.

– Она давно наша! – рявкнул бывший лакей. – Наша с потрохами, волк. Ты сам сделал ее уязвимой, сам подарил ее…

– Нет! – прошептал Кристофер и черноглазый просто подавился следующим словом, захрипел, совсем, как мистер Истербрук, когда подавился радужной форелью.

Где-то со стуком упал стул или что-то еще. А ледяная игла в моей шее растаяла, как попавшая на солнце сосулька. Я откинулась на спинку кресла, ощущая предательскую слабость в коленях и облегчение, от которого так и хотелось разреветься.

– Джентльмены… – Мистер Вильетон казался растерянным.

– Замолчите, – огрызнулся Оуэн.

Он стоял рядом со столом управляющего, прямой, как стрела и такой же напряженный. А невидимый ветер продолжал метаться по залу, не находя выхода и заставляя то одного, то другого работника поднимать головы. Я услышала, как кто-то охнул.

– Замолчите все!

Ветер ударился в стену, раздался звук, очень похожий на тот, что издает колокол дев в часовне. Правда, раздался он только в моей голове, но услышали его все. Услышали внутри себя. Ветер, словно запертый в четырех стенах зверь, бросился в противоположную сторону. Я увидела, как девушка, что помогала мне чистить одежду, обхватила голову руками и упала на колени. Ветер налетел на окно, которое издало едва слышный звон, отпрянул, налетел прямо на меня. И я снова ощутила его прикосновение к чему-то внутри тебя. Легкое и немного колючее, как укусы шерстяной шали. Ветер, который не был настоящим, ветер, в котором не было ни одного зерна изменения.

И все-таки, это была магия. Теперь я знала, какая именно. Знала это точно так же как и то, что меня зовут Ивидель Астер. Видела такое раньше. Мало того, участвовала. Только тогда это был не ветер, заставляющий людей обхватывать головы руками, и имеющий мало общего с магией воздуха, которую так любила Гэли. Тогда это был огонь. Жар, который одна маленькая девчонка подхватила с факела и швырнула на доспехи сына сквайра. Тогда вместо стен с вензелями было ристалище, вместо статуй и украшений – улюкающие зрители, пришедшие посмотреть на рыцарский турнир, в котором участвовал мой брат.

Это было пробуждение силы, напугавшее меня едва ли не до икоты. Первый выплеск – самый неожиданный, самый неконтролируемый.

– Что происходит? Что вы делаете? Охрана… – говорил управляющий банком, но его голос становился все тише и тише. Да и рыцарям-охранникам было сейчас явно не до него и не до часов, рядом с которыми, они стояли. – Что… Что… Прекратите. Пожалуйста, прекратите, я сделаю все что угодно, только прекратите…

Управляющий почти упал на стол, схватил дрожащими руками перо и поставил на листе сперва кляксу, а потом торопливую подпись. Правда, это не помогло, невидимый ветер лишь набрал силу. Перо выпало из пальцев мистера Вильетона. И управляющий со стоном сполз куда-то за стол.

Крис вздрогнул и теперь уже сам схватился за голову. И я его понимала, тоже хваталась, неосознанно добавляя жара на доспехи соперника брата по поединку. Я не знала, как это остановить. Первый выброс вообще редко поддается контролю, но за него не наказывают отрезанием от магии и рабством, так как за второй. Мой огонь остановил крик брата, а еще ласковые руки маменьки, которая, не боясь обжечься, обняла свою огненную дочь. Именно это остановило меня.

А кто остановит Криса? Кто не побоится невидимого ветра, что заставляет людей со стоном