Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Это описывает то, что я чувствую по отношению к Ракель, — задумчиво отвечает Терренс и откидывается на спинку дивана, задрав голову к потолку.

— Ракель и сама понимает, что не может жить без тебя. Думаю, она так ведет себя, потому что сильно переживает из-за всего происходящего. Правда, не говорит об этом открыто.

— А вот у меня иногда складывается впечатление, что она как раз хочет сделать все, чтобы я бросил ее. Вроде делаю для нее все, что она хочет, но ее все равно что-то не устраивает. Я не понимаю – чего ей еще нужно? Чем она недовольна? Что я делаю не так? В чем я перед ней виноват?

— Ты ни в чем перед ней не виноват. Просто бывают моменты, когда человек начинает раздражать просто так. Даже если он такой весь супер-пупер идеальный! Иногда даже самое хорошие вещи порой начинают бесить до тошноты, если их становится слишком много. Ну и, как мы уже говорили, сильный стресс также сказывается на психическом состоянии.

— Скорее всего… Однако все это слишком тяжело…

— Все будет хорошо… — Эдвард слегка прикусывает губу, едва сдержав себя, чтобы не произнести вслух слово « друг ». — Терренс… Это нужно просто перетерпеть… Однажды все наладится. Твои отношения с Ракель наладятся. Не забывай, что она все прекрасно понимает и чувствует себя точно так же, как и ты.

— Посмотрим, Эдвард… Посмотрим… — Терренс переводит взгляд на Эдварда. — Тем не менее спасибо за поддержку. Ты хорошо меня понимаешь.

— Да, конечно… — кивает Эдвард, одергивая свою повязку на руке. — Хотя бы у кого-то все должно быть хорошо…

Эдвард задирает голову к верху, откидывается на спинку дивана и на пару секунд прикрывает глаза, проведя руками по лицу и своим волосам от макушки до задней части шеи и немного согнувшись пополам с тихим выдохом. Терренс переводит полный грусти взгляд на этого парня, все больше начиная сочувствовать и испытывать чувство жалости, становясь все более мягким по отношению к нему и забывая о желании проявить агрессию в его сторону. Он начинает видеть, что его друг действительно жалеет о том, что он наделал, и изо всех сил пытается доказать это. МакКлайф хочет подбодрить Локхарта, подсев рядом и похлопав его по плечу или спине. И в какой-то момент даже протягивает к нему руку, пока тот проводит своими руками по волосам и лицу, сидя согнутым пополам. Но в последний момент Терренс передумывает, так как еще не готов переступать через гордость и прощать Эдварда, несмотря на то, что сейчас он стал намного мягче к нему и перестал проявлять такую агрессию, как некоторое время назад.

Даниэль и Анна, держась за руки и прижавшись друг к другу поближе, с грустью во взгляде наблюдают за Терренсом и Эдвардом, видя, что те явно желают поддержать друг друга, но не решаются сделать это.

— Они явно хотят поддержать друг друга, но не могут, — тихо говорит Даниэль. — Борются с противоречивыми чувствами.

— Я вижу, — соглашается Анна. — Терренс борется с обидами на Эдварда, а сам Эдвард – со страхом, что МакКлайф откажется принимать его поддержку.

— Согласен. Близкие друзья могут сколько угодно ссориться, но в глубине души они все равно любят друг друга. Есть, конечно, исключения, но в основном большинство не может подавить в себе жалость и сочувствие…

— По крайней мере, сейчас мы можем немного понаблюдать за Эдвардом. И лично я могу увидеть, что он так или иначе жалеет о своих поступках.

— Да, ты права… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Знаешь, Анна, поначалу я осуждал Эдварда за его поступки и считал подонком… Э-э-э… То есть, я осуждаю его и сейчас и все еще не могу доверять тому, что вижу на его смазливом личике. Однако когда он говорит, то я вижу на его лице огромное сожаление по поводу случившегося.

— У меня сердце сжимается, когда я смотрю на него. Этот парень выглядит таким несчастным и даже боится смотреть на всех нас. Когда он говорит, то редко смотрит кому-то в глаза. Как будто ему стыдно.

— Тем не менее мне кажется, он звучит правдоподобно. Не пытается ничего придумать и говорит как есть. По крайней мере, мне нравится то, что он не спорит с обвинениями и соглашается с ними. МакКлайф не встает на дыбы, яростно отрицая все, что мы говорим, а спокойно пытается как-то объясниться.

— Может, мы все-таки зря набросились на Эдварда с обвинениями в жадности и эгоизме? Что если этот человек и правда пытался всего лишь защитить свою семью от того Майкла своими силами?

— Да… — задумчиво произносит Даниэль. — Возможно, ты была права, когда говорила, что он вряд ли мог подумать о предательстве семьи ради денег. Уж ситуацию с твоей подругой нет смысла обсуждать, ибо он и сам все подтвердил и признал свою вину, но вот что касается того наследства…

— Наследство ведь принадлежит ему по закону. Отец завещал какую-то часть ему, а какую-то – его братьям. Так что он волен отстаивать свои права.

— И заметь, за все это время он ни разу не сказал что-то про деньги друга, его невесты и его матери. Эдвард не говорил, что хочет убить и ограбить свою семью. Наоборот – он говорит, что никогда бы не пошел на это.

— И я склонна верить ему, — признается Анна. — Тем более, что и Ракель, и Терренс, и Наталия сами говорили, что при них Эдвард ни разу не говорил о желании заполучить все, даже когда был в бешенстве. Были только лишь слова о наследстве. О справедливости.

— Согласен. И что-то глядя на него, мне стало как-то жалко этого парня. Он выглядит измученным и несчастным. Не знаю, как было раньше, но сейчас МакКлайф явно не находит себе места из-за того, что произошло с Наталией. Он слишком сильно нервничает и дрожит, когда говорит про нее и ее похищении.

— Думаю, он все еще любит ее и поэтому так