Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Лиле пришло письмо от отца. Он многое накопал про Кариста Трелони. Но не знал, что главное, а что второстепенное. Поэтому посылал все. К сожалению, Лиля тоже не знала, что тут важнее. И запросила у отца что-то вроде аналитической справки. Пусть не присылает, но хотя бы собрать можно? Кто с кем дружит, кто с кем торгует в высшем свете…

Ей все равно нужен эсбээшник. Вот и пусть. Любой человек, которого отец найдет на эту должность, обязан уметь работать с информацией. Пусть собирают сведения. А обобщить, структурировать, сделать выводы… Это уже ее работа.

Медиков тоже учат работать с информацией. И в чем-то не хуже, чем оперативных работников.

Время шло. И бились в окна снежные вихри, и завывал ветер за окнами замка…

Время шло неумолимо.

«Ваше величество.

Спешу сообщить, что деятельностью в Иртоне заинтересовались службы его величества Гардвейга.

У меня побывал его человек. Ничего особенно важного он не узнал, но я полагаю, что вслед за ним придут и другие.

Опасности это не представляет, но такие вещи, как секрет стекла, кружева, выпаривания соли, и многое другое лучше хранить в своем королевстве.

В связи с этим прошу у вас разрешения перенести производство в другое место, которое по моей просьбе подбирает мой отец. Иртон — захолустье, и здесь мы достаточно уязвимы.

Остаюсь искренне преданная вам,

Лилиан Элизабетта Мариэла, графиня Иртон».

Эдоард только хмыкнул.

Что ж, Гардвейг не дурак. Далеко не дурак. И его интерес к Иртону обоснован. А вот действия графини…

Хорошо. Поговорим с Августом Броклендом.

Август явился по первому вызову короля.

Раскланялся, отметил, что в этот раз ему подали уже не табурет, но кресло, — и присел на самый край.

— Ваше величество?..

Эдоард не стал ходить вокруг да около.

— Август, дочь писала тебе, чтобы ты подобрал место для ее мастеров?

— Да, ваше величество. Более того, она прислала мне просьбу найти человека, который будет собирать информацию… как она выразилась — главу личной шпионской службы. Потому что против шпионов — только такие же шпионы.

Эдоард покачал головой:

— Неожиданно…

— Ваше величество?

— У твоей дочери мужской ум.

— Это моя дочь… — Август явно был горд за своего ребенка.

— И весьма похвальна ее преданность Ативерне.

— Нам хорошо в Ативерне, ваше величество. Это наша родина, и мы ее любим.

Эдоард усмехнулся, четко отследив подтекст: «Пока нам хорошо — мы в Ативерне».

Но это и понятно. Много ли наработаешь из-под палки?

Глупо принуждать птицу летать. Она сама должна захотеть вернуться на твою руку.

— Ты выполнил ее просьбу?

— Да, ваше величество.

Дальше разговор скатился в обсуждение места, его защиты, охраны и эксплуатации. А также экспорта изделий с клеймом в виде красного креста в другие страны.

Но беседой Эдоард остался доволен.

Несмотря на все косяки Джерисона, графиня пока не собиралась требовать защиты своих прав. Сначала она побывает при дворе, поговорит еще раз с супругом… умная женщина. А это — большая редкость.

Нет, ну как Джес мог ее проглядеть?

Август шел к выходу из дворца, когда…

— Достопочтенный Брокленд?

Мужчина обернулся — и расплылся в улыбке.

— Лэйр Тримейн! Рад вас видеть!

Ганц Тримейн раскланялся по всем правилам, но тратить время на светскую болтовню не счел нужным.

— Как у вас дела? Как ее сиятельство?

— Более-менее. Собирается весной в столицу, передавала вам пожелания всего самого наилучшего…

— Я буду счастлив ее видеть…

— Полагаю, она вам тоже обрадуется, — не покривил душой Август. Лиля писала ему, что Тримейн человек неплохой. И общий язык они нашли, так что… И тут Августу пришла в голову одна идея. — Лэйр Ганц, не знаете ли вы какого-нибудь человека, который хотел бы поработать на ее сиятельство?

— Кем, достопочтенный Брокленд?

— А вот как вы. Как выразилась дочка — начальником личной маленькой разведки.

Ганц задумался.

— И что туда будет входить? В разведку?

— А вот это и будет. Слухи, сплетни, шпионы, конкуренты, сбор информации, ее сортировка… фактически то, чем вы занимаетесь сейчас.

Мужчина кивнул.

— Понял. Это надо обдумать.

— Будьте любезны. Как идет дело о покушении?

— Ну как… Того негодяя, который нанимал убийц, недавно повесили.

— А что будет с его сообщницей? — Август был в курсе всей интриги.

— Ссылка. Ее приплести сложно. Даже если она спала с кузеном — от всего отопрется. Слово против слова.

— И она опять будет…

— Полагаю, что не будет. Его величество уже приказал над этим подумать.

— А нашли того, кто нанимал докторуса?

— Нет, достопочтенный Август. Негодяй все ниточки рубит…

Брокленд сдвинул брови.

— Этак мою дочку и прирежут — никто ухом не поведет!

Ганц сверкнул глазами.

— Нет уж! Не говорите так! Моя бы воля…

Хотя мужчинам и так было все ясно. Алекс — дрянь мелкая. Его и поймать легко. А вот другой, который подослал докторуса…

— С Ивельенами я даже поговорить толком не могу. Питер ничего не знает, Амалия на последних месяцах беременности…

И след обрывается.

Август это тоже понимал. И понимал, что Ганц не прыгнет выше головы. Он умный, хороший профессионал, но не король. А некоторых аристократов может допросить только король.

Мужчины поговорили еще пару минут и разошлись.

Ганц отправился во дворец, но все время, пока он шел до королевской приемной, в голове у него вертелась одна мысль.

А почему бы нет?

Королевские представители на пенсию не уходят. Раньше — к Альдонаю. Этого Ганцу не хотелось. А ведь Лилиан Иртон важна для короны…

Так, может быть…

Додумать он пока боялся. Но идея уже зрела.

Торий Авермаль редко терял дар речи.

Но при виде трех кораблей из Ханганата его проняло. Да так, что минуты три он мог только открывать и закрывать рот.

Капитаны ждали, не пытаясь заговорить первыми. Но наконец Торий справился с собой. И поклонился по всем правилам. Даже если он барон, а они простолюдины — мужчины, которые вышли в море зимой, достойны уважения.

— Господа, я рад приветствовать вас в Альтвере. Позвольте представиться. Я градоправитель Альтвера, мое имя Торий Авермаль. Барон Авермаль.

Мужчины переглянулись, и вперед выступил самый важный из всех троих. Важный не по одежде, нет. Все трое были одеты примерно одинаково — в свободные матросские штаны и рубашки. А сверху наброшена матросская же меховая куртка. Но у того, кто выступил, борода была ухожена и умащена благовонными маслами, а на пальце левой руки сверкал рубин размером чуть не с два голубиных яйца.

— Достопочтенный Торий Авермаль,