Это мы не проходили - Мугуа Хуан

и вилять, но Хоу Цзюнь, однажды с ним дравшийся, знал: когда он по-настоящему серьёзен, он почти не разговаривает. И действительно, Сюй Шэн нагнулся, потянул воротник, шагнул вперёд и перехватил мяч у соперника.

Шао Чжань, получив мяч, заработал очко. Они действовали слаженно — мяч влетел прямо в центр корзины сверху вниз.

С баскетбольной площадки донеслись свистки.

«Чжань-гэ, классный бросок!» — сказал Хоу Цзюнь, вытирая пот.

Чжоу Кай, кстати, играл из рук вон плохо — настолько, что Цю Цю, наблюдавшая за ним со стороны, никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы его похвалить. Но сам он был совершенно не в курсе своего уровня: «Мой только что манёвр — никто не заметил? Никто не похвалит меня?»

Сюй Шэн: «…?»

Сюй Шэн помолчал, потом с натяжкой похвалил: «Твой манёвр, когда ты чуть не закинул мяч прямо в руки соперника — очень… тонкая работа».

«А ты чуть не попал в своё кольцо», — сказал Шао Чжань. — «Тоже тонкая работа».

Чжоу Кай: «…»

На площадке юноши были горячи и задорны. Цю Цю и остальные сидели в стороне, присматривая за одеждой. Она и представить не могла, что, когда до вступительных экзаменов осталось так мало времени, они всё ещё могут устроить такое — прогулять урок и смотреть на игру.

В последнее время все испытывали огромное давление. Вернее, не столько давление, сколько неуверенность в будущем. Сколько раз они представляли себе вступительные экзамены, но когда действительно подошли вплотную к самому важному испытанию в жизни, невольно сдрейфили.

Но сейчас все эти чувства были отброшены.

Та туго натянутая струна в сознании лопнула от одной фразы «прогуляем». Они привыкли соблюдать правила, их жизнь состояла из бесконечного решения задач, и каждое нарушение, кажется, было связано с Сюй Шэном.

Цю Цю крикнула: «Седьмой класс, вперёд!»

Вместе с её возгласом раздался и яростный голос Главного Вэня: «Одиннадцатый „Б“, седьмой класс — чем это вы занимаетесь?!»

Мяч чуть не вылетел из рук Хоу Цзюня. Реакция была такой, будто он тайком играл дома в игры, а мать внезапно распахнула дверь: «Твою мать?»

«Главный Вэнь же был на совещании».

Главный Вэнь действительно был на совещании. Из заднего окна конференц-зала открывался вид прямо на баскетбольную площадку. Все прищурились, глядя в сторону учебного корпуса, и наконец разглядели голову Главного Вэня, высунувшуюся из окна на третьем этаже. У этого мужчины средних лет были редкие волосы, а лицо выражало ярость: «Ах вы, щенки — не вздумайте убегать, я сейчас спущусь. Вместо того чтобы сидеть на самоподготовке, чем это вы на площадке занимаетесь?!»

Мяч, который держал Хоу Цзюнь, был выбит ладонью Сюй Шэна.

Сюй Шэн: «Чего встали? Бежим!»

Седьмой класс повалил обратно как улей.

Цю Цю бежала медленно. Сюй Шэн сбавил шаг, вернулся и потащил её, заодно окликнув Шао Чжаня: «Сосед по парте, подожди, ты тоже бери кого-нибудь».

Тогда Шао Чжань замедлился, прислонившись к железной сетке баскетбольной площадки, и стал ждать их.

Цю Цю бежала, кого-то таща за руку, ветер свистел в ушах, и вдруг она поняла: может быть, дело было не в той фразе «прогуляем». А в том, что она увидела — ребята на площадке всегда будут полны страсти, всегда будут стремиться вперёд… И она тоже.

Глава 113

ГУ Яньван наверху перекрикивался с ними через этажи, готовый швырнуть что-нибудь под руку с третьего этажа вниз, но он ещё сохранял рассудок, поэтому лишь трясущейся рукой прорычал: — Стоять!

Мэн Говэй остановил его: — Заведующий Гу, заведующий Гу, успокойтесь. Я разберусь. После собрания зайду в класс и как следует их отчитаю.

Однако, вернувшись в класс, Мэн Говэй на самом деле не стал их наказывать. Он тоже понимал, что дети в последнее время под большим давлением. Первое, что он спросил, войдя: — Чего вы все взмокли? Чем занимались только что?

Хоу Цзюнь соображал быстро: — Потому что мы… слишком усердно учились.

— Именно так, учитель, — поддержал его Тань Кай, весь потный. — Учёба зажгла мою страсть. Я чувствую, как кровь кипит. Я люблю учиться. При одной мысли об учёбе моё сердце начинает биться чаще, а тело — гореть.

Юань Цзыцян добавил: — И потом, погода ведь стала жарче. Лето в этом году наступило слишком быстро.

Сюй Шэн одолжил у Цю Цю пачку салфеток и, протягивая её Шао Чжаню, усмехнулся.

Мэн Говэй, не ожидавший, что они так лихо выкручиваются: — …

— Прогуливать тоже надо тихо. Кто это так громко кричал «Тань Кай, красава!»? На третьем этаже было слышно. Боитесь, что никто не услышит? Давайте, говорите, кто организатор?

Сюй Шэн как раз собирался поднять руку, но Шао Чжань опередил его: — Я.

— …

Шао Чжань: — Я зачинщик.

Сюй Шэн под партой дёрнул его за одежду: — ?

Шао Чжань опустил глаза и тихо сказал: — Я первый вышел.

В этом он был прав — действительно Шао Чжань первым вышел.

— Посмотри сам на свои выговоры, — сказал Шао Чжань. — Получишь ещё один — хочешь вообще не выпускаться?

«Коллекционер выговоров» Сюй Шэн: — …

Когда Сюй Шэн совершал проступок, это было не того же уровня, что ошибка Шао Чжаня — «бога учёбы». Мэн Говэй и так собирался закрыть на это глаза. Теперь он действительно хотел отчитать, но не мог: — Напишешь объяснительную и сдашь мне. — Мэн Говэй перевёл тему: — Этот урок — классный час. Отложите всё, что у вас в руках. Учитель чувствует ваш пылкий интерес к учёбе, но на этом уроке у нас другие дела.

Одноклассники сделали вид, что их оторвали от учёбы, с показным сожалением, но в душе ликуя, убрали контрольные работы.

Мэн Говэй открыл папку и достал оттуда стопку бумаг: — Я не знаю, чьи эти записки. Передавайте их с первой парты. Каждый находит свою и передаёт дальше.

Стопка бумаг, которую достал Мэн Говэй, оказалась теми самыми листочками с пожеланиями, которые они писали на уроке после военных сборов в конце первого курса старшей школы.

Когда они тогда писали эти пожелания, многие отнеслись к этому спустя рукава — они ещё не знали, что вступительные экзамены так близко, а слово «будущее» наступит так быстро.

— Это моя.— Блин, откуда у меня в прошлом году была смелость писать «Университет Цинхуа»?— А я — «Гарвард», прикиньте. Понятия не имею, почему я тогда был таким самоуверенным. Кто