Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Он и так отвергнет меня, потому что считает исключительно подругой. — Хелен тихо шмыгает носом. — Мне нечего терять.

— И что вы собирайтесь всю жизнь страдать из-за любви к нему и отвергать внимание других мужчин, которые захотят быть с вами? Хотите обречь себя на страдания, слезы и депрессию?

— Ничего, я как-нибудь справлюсь. — Хелен качает головой и тяжело вздыхает. — Тем более, что скоро мне это может не понадобиться. Если вы говорите, что у Питера мало шансов выжить, то я сомневаюсь в том, что смогу рассказать ему об этом. Мне в любом случае придется смириться с тем, что я уже никогда не буду с Питером в качестве его девушки, как часто представляю себе в своих мечтах.

— Знайте… — задумчиво произносит Льюис, с грустью во взгляде смотря на Хелен и поглаживая свой подбородок. — Иногда мне кажется, что когда люди находятся без сознания или в коме, то они могут слышать все, что говорят люди рядом с ними.

— В смысле? — округляет глаза Хелен. — Как они могут слышать, если находятся без сознания?

— Я знаю много случаев, когда кто-то разговаривал с пациентом, который находился без сознания, а после пробуждения признавался, что слышал чьи-то голоса и шел на их зов.

— Вы думайте, если кто-то будет разговаривать с Питером, то он сможет выжить?

— По крайней мере, он почувствует присутствие человека, который многое значит для него. Но поверьте, я видел подобное и знаю, что иногда разговоры и чье-то присутствие могут сотворить настоящие чудеса.

— В которые я верю все меньше с каждым днем… — более низким голосом говорит Хелен.

— Не говорите так, мисс Маршалл. Давайте мы сходим к нему в палату, и вы поговорите с ним пару минут.

— К нему в палату? — Хелен переводит свои широко распахнутые глаза на Льюиса. — Вы пустите меня туда?

— Думаю, я могу пустить вас к нему. Но только не несколько минут. Вообще-то, сейчас никому не желательно заходить в палату Питера, поскольку его состояние очень тяжелое, а ситуацию осложняет еще и заражение крови. Но все же вы сможете посидеть с ним пару минут.

— Я была бы очень рада увидеть его, — с грустью во взгляде отвечает Хелен.

— Что ж, в таком случае мы можем пойти в его палату вместе. Я как раз хотел проверить его состояние и показания на аппаратах. Сейчас за ним нужно очень внимательно присматривать.

— Я согласна. Обещаю, я уйду сразу же, как только вы мне скажете.

— Хорошо. — Льюис медленно встает из-за стола. — Тогда следуйте за мной.

Хелен также встает со стула, берет свою сумку, надевает ее на плечо и отправляется вслед за Льюисом. А пока девушка идет следом за врачом, она думает обо всем, что он ей сказал, и только больше убеждается в том, что он постепенно готовит ее к самому худшему.

Пройдя про длинному коридору больницы мимо различных кабинетов, палат и людей, что стоят возле них, Льюис вскоре приводит Хелен к палате под номером « 767 ». Помимо цифр на специальной белой поверхности, с которой может легко стереть надписи, сделанные маркером, черным цветом написано « Питер Джексон Роуз, 25 лет ». Врач останавливается напротив закрытой двери и делает жест, дабы позволить Хелен зайти. Пока бледная, трясущаяся девушка неуверенно подходит к двери, открывает ее и проходит в палату медленным шагом, Льюис остается в коридоре и решает понаблюдать за тем, как поведут себя многочисленные аппараты, подключенные к Роузу. Он скрещивает руки на груди и начинает наблюдать за своим пациентом через окошко, которое при желании можно зашторить с помощью белых жалюзи.

Хелен же, будучи немного испуганной и сильно взволнованной, осторожно приближается к койке, на которой лежит не то живой, не то мертвый блондин. Пшеничный оттенок волос буквально сливается с бледной кожей на невыражающем эмоции лице мужчины. Глаза Питера плотно закрыты, на его лице надета кислородная маска, руки прижаты к телу, а запястья перевязаны белыми бинтами. В изгибы рук воткнуты иглы и маленькие трубочки, по котором в его организм поступают необходимые медикаменты, а к его груди прикреплены различные датчики и проводки.

Хелен держится очень мужественно и находит в себе силы смотреть на ту плачевную картину, что предстала перед ее глазами. Девушка продолжает медленно, но верно приближаться к койке, чувствуя, как у нее внутри все переворачивается от тех монотонных звуков, что издают аппараты каждую секунду или две. Но желание помочь беспомощному блондину во много раз сильнее страха перед увиденным. Хотя брюнетка не сдерживает слезы, что катятся по ее щекам и чувствует, как ее всю трясет от того.

Подойдя к койке на ватных ногах, Хелен неуверенно присаживается на край и печальным мокрым взглядом окидывает взглядом буквально каждый сантиметр мертвецки бледного лица Питера. Девушка никак не решается начать говорить, так как она чувствует, что ей очень тяжело произнести хоть слово. Кроме того, Хелен едва может нормально дышать от страшного волнения. Да, брюнетка старается не поддаваться своим эмоциям, но это оказывается невыносимо тяжело. Ей трудно смириться с тем, что близкий ей человек лежит в больнице и находится между жизнью и смертью. Она не может оставаться равнодушной, глядя на то, как ее друг, в которого она тайно влюблена, лежит на больничной койки без движений с перевязанными руками, кислородной маской на лице и кучей трубочек и проводов, подсоединенных к его рукам и груди.

Но через некоторое время Хелен все-таки решается заговорить, продолжая полными слез глазами изучать мертвенно-бледное лицо своего лучшего друга и качая головой.

— Почему ты так поступил, Питер? — шепотом интересуется Хелен. — Почему? Неужели ты был настолько несчастен внутри себя, что довел себя до такого состояния? Почему ты никому не рассказал о том, что с тобой происходит? У тебя ведь есть столько прекрасных друзей, которым ты мог рассказать абсолютно все! Никто бы не осудил тебя, если бы ты объяснил, из-за чего переживал все эти годы. А если тебе не хотелось говорить об этом с парнями из группы, то ты мог рассказать о своих переживаниях мне. Клянусь, я бы сделала бы все,