Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

И вышла. Не оглядываясь.

Лея

Я вошла в бар пораньше. Кофе был в одной руке, улыбка на губах — всё как всегда. Всё, кроме… чётко ощущаемой тревоги в воздухе. Будто в помещении кто-то оставил напряжение, как дешёвый парфюм — воняет, но не видно.

— Доброе утро, — кивнула я Грейс, которая уже возилась с посудой.

— Утро… — пробормотала она и явно не успела на кофе.

Я сразу пошла к полке за стойкой, туда, где оставляла тетрадь.

Моя тетрадь. Моя зима. Мои идеи. Мои шутки. Мои названия коктейлей, которые я придумывала ночью, лёжа в кровати и думая о нём.

Ничего.

Сердце резко упало. Я начала перерывать всё — ящик за ящиком, полка за полкой. Под стойкой. В кладовке.

Ничего. Ни строчки. Ни закладки. Ни даже черновика.

— Грейс! Ты не видела мою тетрадь? Такая бежевая, с загнутыми уголками, там ещё написано было “Зимнее меню” — ну, и сердечко… небольшое, — я старалась не паниковать, но голос всё равно дрожал.

— О… нет, Лей, не видела, честно. Может, Роман взял?

Точно в этот момент открылась дверь. Как по заказу.

Он зашёл, как всегда в своей чёрной куртке и с лицом “не подходи, пока не выпью кофе”.

Я сразу повернулась к нему.

— Ты не забирал мою тетрадь?

Он поморщился.

— Какую ещё тетрадь?

— Зимнее меню. Которое ты просил. Которое я тебе показывала частями. Я её оставила в баре вчера. Она была прямо тут, — я ткнула в пустую полку, будто она волшебным образом должна была оттуда вылезти.

Он скрестил руки на груди.

— И?

— И её нет. Я не знаю, куда она делась. Я не могла её унести — я её точно тут оставила.

— Лея, если ты ничего не сделала, просто скажи. Не обязательно придумывать, что что-то украли.

Ага. Вот оно. Доверие.

— Что? — я выдохнула, как будто кто-то ударил меня в живот. — Ты… Ты реально думаешь, что я придумала? Что я просрала всё, что придумала за две недели? Просто потому что, что — я ленивая?

— Я не это сказал.

— Да ты, блядь, именно это и сказал, Роман! — я впервые сорвалась на него так. — Я не вру. Я не ленюсь. Я работаю, потому что люблю этот бар. Потому что, чёрт возьми, я начинаю любить это место, этих людей… и твою чёртову зиму с глинтвейном и сосульками.

Он на секунду замолчал. Его взгляд стал ледяным.

— Знаешь что, Лея? Может, тебе стоит пересмотреть, насколько ты “начинаешь любить” то, где работаешь, если из-за одной тетради ты начинаешь истерику. Ну постаралась и просрала. Ничего.

И всё.

Моё лицо пылало. Я чувствовала, как сдавливает грудь.

Он реально думает, что я — проблема.

— Знаешь, — я выдохнула, сквозь слёзы, которые не собиралась показывать, — если бы это была просто истерика… я бы ушла. А сейчас мне хочется остаться. И доказать тебе, что я не из тех, кто уходит. Даже если ты ведёшь себя как…

Я не договорила. Развернулась и ушла в подсобку, хлопнув дверью.

Роман

Я не спал.

Час, может два. Лив уснула, обняв плюшевого медведя, а я сидел на кухне, прокручивая вчерашнюю ссору. Её голос. Её глаза. Её злость. Моя злость.

А ведь всё могло быть иначе. Если бы я просто поверил. Просто… доверился.

Но теперь в баре пусто. Меню нет. День, когда должна была начаться зимняя акция — без меню. Куча заказов, обещания, афиши…

И я — с пустыми руками.

Утром я зашёл в кабинет, чтобы хоть как-то привести в порядок график, но всё в голове гудело.

Она могла забыть. Потерять. Унести. Или не написать вовсе. Может, она правда просто не справилась и струсила. Бывает. Ну а что мне теперь, сюсюкать? Бар на мне. Люди на мне. Деньги — мои.

Я вышел из кабинета. Лея стояла за стойкой, бледная, будто не спала вообще. Но с прямой спиной. Не подходи — сожрёт.

Я подошёл.

— Нам нужно поговорить.

Она посмотрела на меня — глаза покрасневшие, но не плачущие. Сдерживает.

— Слушай… — я попытался начать мягко, но голос всё равно вышел жёстче, чем хотел. — Если у тебя действительно была тетрадь — окей. Но сейчас её нет. И мне нужно меню.

— Я… — она качнула головой, — я попробую восстановить, но это займёт…

Я перебил. И по моему перешел грань.

— Или ты готовишь мне меню до завтра. Или ты уволена.

Тишина.

Она даже не вздрогнула.

Просто смотрела.

Будто… не удивлена.

Будто… уже ожидала.

— Поняла, — сказала она тихо. — До завтра.

И ушла в подсобку.

Не хлопнула дверью. Не закричала. Не сцепилась.

Это было хуже.

Лея

Я закрыла за собой дверь подсобки, прислонилась к ней спиной и только тогда выдохнула.

Сердце било в горле. Колотилось в ушах. Но руки не дрожали. Пока.

Уволена.

Чёрт бы тебя побрал, Роман. Серьёзно. Вот так? Даже не спросил как следует. Не попытался понять. Не…

Он не поверил. Не мне. Не моим глазам. Не ночам, что я сидела с этой чёртовой тетрадью и писала зимнее меню, обложившись кружками чая и сахарными крошками.

Я опустилась на корточки возле стеллажа, сжала кулаки. Не плакать. Ни за что.

Тетради нет. Меню нет.

Вероника.

Я бы поклялась… Я видела , как она мелькала около двери той ночью. Слишком поздно. Слишком тихо. Но я подумала — может, показалось.

Показалось, мать твою.

Я поднялась.

Достала блокнот.

Чистый.

— Ну что, Лея, — пробормотала я себе, — хочешь быть девочкой с характером? Будь. С характером. С пуншами, с супами, с горячим шоколадом на овсянке и специй — столько, чтоб мороз отплясывал чечётку.

Я выдохнула. Села на мешок муки. Достала ручку.

И начала писать. Сначала рецепты, потом описания, названия, прикидывать оформление.

Один лист — второй — третий.

Голова гудела, но что-то внутри будто включилось. Зачем я здесь? Почему я вообще в Хейвенридже? Потому что я выбираю себя. Потому что я не убегаю. И потому что если я дам этим уёбкам победить — я опять стану той Леей, которой была раньше.

А я больше не она.

— Ты серьёзно будешь это переписывать одна? — раздался голос за спиной, и я резко обернулась.

Кэсс стояла в дверях подсобки с двумя кружками кофе. За её спиной выглядывали Лайла и Дилан.

— А у меня есть выбор? — устало хмыкнула я.

— Конечно, есть. Мы, — она указала на себя пальцем, — с тобой.

— И мы, — вставил Дилан, уже втаскивая в подсобку стул, —