Свяжи меня - Коул Бьянка

Эрик берет повязку со своего прикроватного столика, останавливаясь, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты мне доверяешь? — спрашивает он.

Ответ должен быть, черт возьми, отрицательным. Лебедева не может доверять Иванову. Особенно тому, кто держит ее в плену, и все же я киваю, мое горло слишком сжато для слов. Он закрепляет повязку на глазах, погружая меня в темноту. Потеря зрения обостряет другие мои чувства, и я напрягаюсь, чтобы услышать малейшее его движение.

Первый удар флоггера по моей коже забирает кислород из моих легких. Ожог — восхитительное жжение, которое заставляет меня выгибать спину, желая большего. Следующие удары наносятся быстрее, в ритме, который, кажется, синхронизируется с моим сердцебиением. Мое тело поет от ощущений, каждый удар пробуждает нервы, о существовании которых я и не подозревала.

Я вскрикиваю, удовольствие и боль смешиваются, когда флоггер целует мою кожу. Голос Эрика, низкий и грубый, наполняет мое ухо. — Тебе нравится это, не так ли, Катарина? — бормочет он. — Тебе нравится быть моей, связанной и в моей власти.

Моя голова откидывается на подушку, и я стону в ответ, слишком потерявшись в ощущениях, чтобы сформулировать связные слова. Я чувствую его пальцы, мозолистые и уверенные, скользящие по нежной коже, отмеченной им. Он точно знает, как играть со мной, подталкивая меня к краю и отстраняясь, восхитительно растягивая мои мучения.

Флоггер падает, и его место занимает рот, губы и язык успокаивают горящие дорожки, которые он проложил на моем теле. Я вздыхаю, расслабляясь в постели, пока его рот пожирает меня, заявляя права на каждый дюйм обнаженной кожи. Я бескостная, податливая в его руках, и я знаю, даже не видя, что он улыбается своей волчьей улыбкой.

Губы Эрика опускаются ниже, и я знаю, что он чувствует, как учащается мой пульс. Его язык дразнит, пробуя на вкус, рисуя узоры на моей сверхчувствительной коже.

— Пожалуйста, — шепчу я прерывистым голосом, когда его дыхание овевает меня.

Но он только хихикает, и вибрации проходят сквозь меня. — Пожалуйста, что, Катарина?

Я кожей чувствую, как он ухмыляется, и прижимаюсь бедрами к его рту. — Пожалуйста, Эрик, — умоляю я. — Прикоснись ко мне.

Он снова хихикает, от этого звука у меня по спине пробегают мурашки. — Нетерпелива? — Его пальцы скользят по моим бедрам, избегая центра моего желания. — У нас впереди вся ночь.

— Нет, — стону я, извиваясь под его прикосновениями. — Я не могу этого вынести... — Мой голос затихает, когда он наконец-то дает мне то, чего я жажду.

Его рот, горячий и влажный, его язык безжалостно танцует по мне. Я на краю, балансирую, но он отстраняется, не давая мне освободиться.

— Пожалуйста, — снова шепчу я хриплым голосом. — Позволь мне кончить.

— Пока нет, — бормочет он. — Я хочу довести тебя до отчаяния.

И он держит свое слово. Его рот и пальцы неустанно дразнят меня, снова и снова подводя к грани, только для того, чтобы отстраниться и оставить меня задыхаться в пустоте. Наслаждение и боль затуманивают мои чувства, и я парю, каждый нерв горит, сгорая в ожидании освобождения.

Я чувствую, как его пальцы скользят внутри меня, наполняя меня, его большой палец находит то место, от которого мое зрение вспыхивает раскаленным добела желанием. — Эрик, — всхлипываю я, мое тело приподнимается с кровати, запястья натягивают наручники. — Я собираюсь кончить.

Но как только слова слетают с моих губ, он отстраняется, его язык смакует мои соки. — Пока нет, — рычит он. — Нет, пока я не разрешу.

Я всхлипываю, мое тело дрожит от усилий сдерживаться. Мои мышцы сжимаются, умоляя об освобождении.

— Пожалуйста, — снова шепчу я срывающимся голосом, в горле пересохло. — Эрик, пожалуйста.

— Умоляй меня, — приказывает он твердым голосом. — Умоляй меня позволить тебе кончить.

Гордость борется с моей потребностью, но, в конце концов, война проиграна. — Пожалуйста, Эрик, — умоляю я. — Позволь мне кончить. Мне нужно кончить.

Он сильно посасывает мой клитор, его пальцы двигаются внутри меня. — Тогда кончай для меня, — рычит он. — Кончи мне на пальцы.

Его слова подбрасывают меня за край, и я кричу, когда оргазм пронзает меня. Раскаленное добела наслаждение взрывается у меня перед глазами, мое тело содрогается в конвульсиях, когда волна за волной омывает меня. Я смутно слышу бормотание Эрика, его руки гладят мои волосы и спину, нежно возвращая меня на землю.

Когда туман удовольствия рассеивается, реальность стремительно возвращается. Я лежу в постели Эрика Иванова, обнаженная, отмеченная его ртом и руками. Я его пленница, его враг. И все же в этот момент я чувствую себя болезненно, прекрасно живой.

Я все еще парю в облаках, когда чувствую, как он, твердый и мускулистый, прижимается ко мне. Я выгибаю спину, ища большего контакта, постанывая, когда он заполняет меня одним плавным движением. Это слишком много, слишком быстро, и я вскрикиваю, мое тело переполнено.

— Шшш, ты разбудишь весь дом. — Его голос — грубый шепот мне на ухо, его горячее дыхание касается моей кожи. Но он не останавливается; он не может остановиться сейчас. Он начинает двигаться, его бедра двигаются, когда он выходит и толкается обратно, заявляя на меня права в ритме, от которого у меня перехватывает дыхание.

Мне почти невозможно отдышаться, мое тело гудит от оргазма. — Эрик, — стону я. — Пожалуйста, я не могу...

Он не замедляется; вместо этого он протягивает руку между нами, его пальцы находят мой набухший клитор. — Кончи для меня снова, — рычит он. — Дай мне почувствовать, как ты сжимаешь мой член.

Его грубые слова, удовольствие, которое он доставляет… все это слишком. Мои стенки сжимаются вокруг него, и я взрываюсь, крича, когда трещу по швам. Я извиваюсь, мои бедра отрываются от кровати, когда он продолжает толкаться, его пальцы сводят меня с ума.

— Вот и все, детка, — стонет он хриплым голосом. — Кончай на мой член. Ты такая чертовски тугая, моя маленькая грязная шлюшка.

Я чувствую, как краснеет мое лицо. Я тону в ощущениях и кончаю снова, мое возбуждение покрывает его член.

Эрик ругается, его бедра подрагивают, когда он теряет контроль. — Черт, ты заставишь меня кончить, — выдавливает он сквозь зубы. — Возьми это, возьми мой член, ты, грязная Лебедевская шлюха.

Его слова разжигают во мне что-то темное, что-то, что упивается деградацией. Я хочу почувствовать, как он теряет контроль, знать, что я довела его до такого состояния: мужчина, доведенный до безумия, из-за потребности.

Теперь он неровно толкается, стремясь к оргазму. — Тебе нравится,