Правила помолвки - Джей Ти Джессинжер

— Мне трудно представить, что ты можешь сойти с ума.

— Это была фигура речи. — Я делаю еще один глоток виски и пододвигаю бокал к нему. — Ты когда-нибудь пробовал Glenlivet? Это мой любимый.

Мейсон выглядит так, будто вот-вот вывалится из кабинки.

— Ты и правда пьешь виски?

Я улыбаюсь ему.

— Дай угадаю. Ты думал, я захочу… «Пина коладу»?

— Я больше склонялся к «Ширли Темпл».

Это задевает.

— Верно. Я люблю выпить пару безалкогольных коктейлей, пока ухаживаю за своими кошками.

Я опускаю взгляд на свои руки, давая себе обещание отказаться от нюдового лака для ногтей и начать пользоваться чем-то более ярким. Может быть, я тоже отращу острые ногти-стилеты и буду использовать их как оружие. Я могла бы выцарапать Беттине глаза.

От этой мысли я чувствую себя значительно лучше.

Когда я поднимаю взгляд на Мейсона, он смотрит на меня с таким вниманием, что я краснею.

— Что?

— Расскажи мне о Роберте.

Я ошеломлена его напором. Обычно так ведут себя преследователи.

— Зачем?

— Мне любопытно.

Когда я вздыхаю, он говорит: — Ты знаешь все о том типе женщин, который мне нравится, вплоть до размера бюстгальтера.

Я кисло отвечаю: — Да, и я действительно могла бы прожить всю жизнь без этой пикантной информации, большое тебе спасибо.

— Между тем, я ничего не знаю о типе мужчин, которые нравятся тебе.

Когда я бросаю на него вопросительный взгляд, Мейсон небрежно добавляет: — Может, я знаю кого-нибудь кто тебе подойдет.

— Ты предполагаешь, что я кого-то ищу?

— А ты не ищешь?

— Нет.

Это его удивляет. Он откидывается на спинку стула и просто смотрит на меня.

— Я слишком занята работой, — поспешно добавляю я.

Уголок его рта приподнимается.

— Сватовством.

— Не говори так. Я помогаю людям. Я помогаю тебе, придурок.

Не сводя с меня глаз, Мейсон тихо говорит: — Да, но мы оба знаем, что на самом деле мне нужна не жена.

Румянец заливает мое лицо и шею.

— Если ты сейчас унижаешь себя, прекрати. Мне это не нравится. — Он не отвечает, и я начинаю нервничать. — Если только ты не говоришь о, эм, сексе или чем-то подобном.

Мейсон приподнимает брови.

Я робко спрашиваю: — Ты говорил о сексе?

— Давай вернемся к Роберту.

— Лучше не надо.

— Да ладно. Я тебя еще не уволил. Ты должна делать то, что я говорю.

Это меня смешит.

— Э-э, нет, суперзвезда, так не пойдет.

Наклонившись вперед и опираясь на локти, Мейсон впивается в меня таким горячим и пристальным взглядом, что на мгновение мне кажется, будто я сижу в сауне одетая. У меня на лбу выступает пот.

Он спрашивает: — Роберт удовлетворял тебя в сексуальном плане?

— Ого, сразу к делу, почему бы и нет?

Не обращая внимания на мое изумление, он продолжает: — Потому что я не могу представить, чтобы такой парень хоть что-то понимал в постели.

Я чувствую себя оскорбленной за Бобби. Наша сексуальная жизнь не была идеальной, но и ужасной ее тоже не назовешь.

Ладно, это было ужасно, но черт меня побери, если я признаюсь в этом мужчине, который спит с каждой встречной.

— Он был вполне адекватен.

Я ненавижу себя за то, что это вышло так — блин! — чопорно.

Мейсон пододвигает бокал обратно ко мне. Радуясь возможности отвлечься, я делаю еще один глоток.

— Ты поэтому с ним рассталась? Потому что секс с ним был «адекватным»?

— Кто сказал, что я порвала с ним? Может, это он меня бросил.

— Роберт смотрит на тебя так, будто ты крэк, а он наркоман. Он тебя точно не бросал.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет. Ответь на вопрос.

В музыкальном автомате включается песня «Let's Get It On» Marvin Gaye, и теперь я думаю, что Бог просто издевается надо мной.

— Почему эта тема так важна для тебя?

— Просто так. Ответь на вопрос.

Раздраженная, я откидываюсь на жесткую кожаную спинку стула и сдаюсь.

— Хорошо. Я рассталась с ним, потому что знала, что никогда не буду испытывать к нему таких же чувств, как он ко мне. А он хороший парень. Действительно хороший парень, что бы ты ни думал. Бобби умный, добрый и преданный. Он должен быть с той, кто полюбит его без памяти.

Внимательно изучив меня, Мейсон говорит: — Тебе понадобилось десять лет, чтобы понять, что ты его не любишь?

— Я пыталась, — угрюмо говорю я, глядя на виски в бокале. — Я хотела этого. Наши матери всегда надеялись, что мы будем вместе, и это во многом определяло ситуацию. Но даже если бы не это, у нас было все общее. Происхождение, интересы, цели. Все. Мы были идеальной парой…

— На бумаге, — заканчивает Мейсон. Когда я поднимаю на него взгляд, его глаза горят. — Как мы с Беттиной. Но я лучше засуну свой член в муравейник, чем в нее.

— Очаровательно, — говорю я, хотя втайне мне приятно.

— Значит, сваха не может сама найти себе пару. Это, должно быть, неудобно для бизнеса.

— Извините, но я еще не умерла. Мне всего тридцать. У меня полно времени…

— Тебе тридцать?

Мейсон смотрит на меня так, будто я призналась, что на самом деле мужчина.

— Спасибо тебе. Это именно то, что было нужно моему самолюбию. Ты настоящий друг.

С отвращением я качаю головой и делаю еще один глоток виски. Бокал пуст, поэтому я снова наполняю его и пододвигаю к Мейсону. Который, как я понимаю, не сделал ни глотка с тех пор, как я села.

— Это не оскорбление, я просто не знал, что ты старше меня. — Мейсон опускает ресницы, медленно проводя пальцем по краю бокала с виски, и говорит хриплым голосом: — Это горячо.

Хорошо, что у меня во рту нет жидкости, а то я бы все выплюнула. Я хриплю: — Горячо?

Он снова поднимает на меня взгляд. Увидев мое изумленное лицо, он каменеет и бесстрастным голосом говорит: — Я шучу. Шучу, Пинк. Ты же знаешь, что меня интересуют только молодые женщины с большой грудью.

Я смотрю на него, чувствуя, как пульс отдается во всем теле, и вспоминаю, как Мейсон смотрел на мои губы в ресторане, и думаю: может быть, просто может быть… он лжет.

14

МЕЙСОН

Если бы существовал мировой рекорд Гиннесса в номинации «Самый большой гребаный идиот», я бы сам подал заявку на участие.

Я и мой длинный язык.

Я сжимаю челюсти, мечтая, чтобы они сомкнулись навсегда и мне не пришлось бы нести всякую чушь,