Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Ее голова повернулась в мою сторону, но взгляд оставался стеклянным и расфокусированным. Она меня не видела.

Я обхватил ладонью ее лицо. Ее кожа была удивительно мягкой, в полном контрасте с моими грубыми, израненными ладонями.

— Посмотри на меня, — скомандовал я.

Она моргнула. Глаза по-прежнему не фокусировались, но я видел, что она пытается. Борется.

— Тебе нужно замедлить дыхание, — сказал я.

Но ее дыхание не изменилось. Стало даже хуже.

Я выругался сквозь зубы. Если она не сбавит темп, потеряет сознание. Я запустил пальцы в ее волосы, слегка натянув их. Еще одно ощущение, на котором она могла бы сосредоточиться. Что-то кроме паники.

Роудс снова моргнула, глаза забегали, уловив движение волос.

— Вот так, — подбодрил я. — Чувствуешь? Значит, ты здесь. Почувствуй дерево под собой. Почувствуй меня.

Она пошевелилась, будто впервые ощутив все вокруг.

Я продолжал легонько тянуть и отпускать ее волосы.

— Ты справишься. Слушай меня. Вдох — на четыре.

Я сжал ее руку в ритме: раз, два, три, четыре.

— Задержи дыхание на семь.

Отсчитал так же семь ударов.

— Теперь выдох на восемь. Медленно. Не выпускай весь воздух сразу.

Снова помог отсчитать ей движение руки.

Роудс не смогла продержаться все восемь, но ее дыхание заметно замедлилось. Я повторил цикл еще четыре раза, прежде чем ее взгляд по-настоящему сфокусировался на мне.

Она несколько раз моргнула, наконец узнав меня.

— Энсон?

В ее голосе звучала растерянность — она явно не понимала, где находится и что произошло.

Я вытащил пальцы из ее волос, уже скучая по шелковистым прядям.

— Нам пора перестать встречаться в таких обстоятельствах, Безрассудная.

— Я… Что случилось? — спросила она, пока собака лизала ее руку.

— Ты мне скажи. Я видел тебя в окно. Ты что-то подняла, и тут началась паническая атака.

Роудс подняла на меня глаза.

— А как ты понял, что это паническая атака?

Правда едва не сорвалась с языка, но я вовремя сдержался и только буркнул:

— Знаю признаки.

Она нахмурилась, явно понимая, что это не вся правда.

— Что ты подняла? — осторожно сменил тему я, отодвигая ее от себя, но ведя туда, куда мне нужно было.

Роудс резко вздрогнула, оттолкнулась от меня и огляделась. Ее взгляд уперся в предмет в нескольких шагах от нас. Она потянулась и подняла его.

— Я не была уверена, что мне не показалось.

Я посмотрел на предмет. Нет, это была не просто бумажка — фотография. Углы скрутились, изображение деформировалось. Местами всё было перемазано сажей. Но людей на снимке все еще можно было различить.

Женщина казалась мне знакомой. Темные растрепанные волосы, загорелая кожа. Но больше всего меня зацепили глаза. Те самые глаза, что преследовали меня всю последнюю неделю — мшисто-зеленые, с золотыми огоньками.

Я быстро пробежался взглядом дальше и остановился на девочке. Ей не больше двенадцати на этом снимке, но уже тогда в ней чувствовалась та самая необузданность и бесшабашность. То, что делало Роудс такой настоящей — настоящей, как никто из тех, кого я знал.

— Это моя семья, — прошептала она.

У меня сжалось внутри. Я знал, что Роудс воспитывалась у Колсонов как приемный ребенок. Но на этом мои знания заканчивались. Обычно в приемную семью попадают не по хорошим причинам, но я никогда не пытался узнать, почему она оказалась там. Просто потому, что не хотел думать о ней вообще.

Любая мысль о ней имела свою цену. Цену, которую я не мог заплатить. Поэтому я сделал все, чтобы вытеснить ее из головы. Я не мог позволить себе заботиться о ней. Ни в каком виде.

Я отвернулся от нее. Не хотел видеть ее боль. И это делало меня последней сволочью.

Но сейчас игнорировать уже не получалось. Не тогда, когда Роудс смотрела на искаженную фотографию, а в ее ореховых глазах плескалась мучительная боль.

— Что с ними случилось? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успел его остановить. Теперь, когда я по-настоящему видел ее, меня охватила острая потребность знать больше. Понять, из каких осколков сложилась эта женщина передо мной.

Ее завораживающие глаза удивленно блеснули.

— Шеп не рассказывал тебе?

Меня снова кольнуло тревожное предчувствие.

— Нет.

Горло Роудс дернулось, когда она попыталась сглотнуть. Взгляд метнулся к викторианскому дому.

— Это был мой дом, — она обвела глазами строение, будто мысленно достраивая выгоревшие части. — Пока не перестал быть. — Она прикусила губу, и я едва сдержался, чтобы не освободить нежную плоть из ее зубов. — Они не выбрались из огня.

Блядь.

Нет, «блядь» тут слишком слабое слово. Но подходящего в английском языке я не знал.

Все изменилось — как те картинки-иллюзии: смотришь, кажется, понял, а потом картинка сдвигается, и ты видишь ее совершенно по-новому.

Просьба восстановить дом, а не снести до основания. Ее стремление заходить внутрь, когда никого нет. Осторожность Шепа, его постоянные проверки. Роудс сражалась здесь со своими демонами.

У меня в животе все скрутило.

— Где ты была, когда начался пожар?

Я не стал произносить пустые утешения и сочувствия. Они ничем не помогут. Они не приносят облегчения. Ничто не поможет — не после такой потери.

Роудс не отрывала взгляда от дома.

— В своей спальне.

В голове зазвучала новая порция проклятий.

— Но ты выбралась.

Не знаю, зачем я это сказал — очевидно же, что выбралась, раз сидит сейчас передо мной. Но почему-то произнесённые вслух слова успокоили.

Роудс едва заметно кивнула.

— Попыталась спуститься по водосточной трубе с балкона. Получалось, пока не взорвалось окно, и вместе с ним я.

Я замер. Все во мне застыло. Только глаза продолжали бегать по ее телу, выискивая следы повреждений. И тут я увидел. Тонкую полоску рубца, выглядывающего из-под шорт, которые заканчивались на середине бедра. Эти шорты дразнили меня всю прошедшую неделю. Я был так сосредоточен на том, чтобы игнорировать ее стройные ноги, что пропустил то, чего в другой раз никогда бы не пропустил.

Доказательство ее боли было прямо передо мной, а я его не замечал, захлебнувшись в собственном дерьме. Кожа уже не была красной — смесь загара и бледных пятен, будто кто-то водил кистью короткими мазками по холсту.

— Я не пытаюсь их скрывать, — холодно сказала Роудс.

Я перевел взгляд с ее ноги на лицо, встретив тот самый взгляд ореховых