Предатель. Я тебе не жена - Юля Шеффер

финансовые отчеты и налоговую, я тогда не придала значения его словам, но когда повторила это при Дворецком, он так усмехнулся… В общем, теперь я думаю, что папа мне соврал. Там что-то посерьезнее.

- Конечно, соврал. Чтобы тебя не пугать зря, Алин. Классическая ложь во благо. Классические Кауровы - ты не рассказывала мне, как на самом деле обстоят дела с твоей свадьбой, твой отец тебе - про угрозу, что висит над ним.

- Это не одно и то же! - пытаюсь сопротивляться, но Олеся только ведет глазами. - Мне ничего не угрожало, а он…

- И что ты думаешь делать? - меняет вектор разговора Олеська.

- В смысле? - не понимаю я.

- Как собираешься помогать, а точнее, мешать папе Марату? Я же тебя со школы знаю - ты не будешь сидеть в сторонке и смирно ждать, пока большие дяди разбираются между собой.

- Я, - успеваю я открыть рот для ответа, когда мой телефон, лежащий на столе, начинает звонить.

Я переворачиваю его экраном вверх - там незнакомый номер. Собираюсь сбросить его, но Мартынова вдруг резко выбрасывает руку и перехватывает ей мою.

- Это Поланский, - говорит она с придыханием, а зрачки ее расширяются.

- Откуда ты знаешь? - удивляюсь я.

- Ну… я поинтересовалась им. Номер примечательный, вот и запомнила.

Номер, действительно, как говорят, "красивый".

- Ответишь? - спрашивает Олеська с неясным азартом.

Не раздумывая - уже прошли три звонка, и Герман, если это действительно он, может и не дождаться ответа, а я потом буду жалеть, - я смахиваю зеленую трубку.

- Да, - говорю коротко в динамик.

- Привет, Алина, - голос Германа - не узнать его невозможно - звучит бархатно и завораживающе, лаская слух, и я мгновенно напрягаюсь. - Отвечаешь на незнакомые номера?

- Привет, Герман. Нет. Я знала, что это ты.

- Хм… - неопределенно хмыкает он. - Буду расценивать это как интерес к моей нескромной персоне.

- Можешь, - соглашаюсь, - но интерес не мой. Мне подсказали.

- Передай спасибо своему информатору. Было бы жаль, если бы я не дозвонился, - ничуть не смутившись тем, что не угадал, просит он.

- Передам, - бросаю я взгляд на Олеську и читаю в ее глазах вопрос, но в ответ ей только улыбаюсь и спрашиваю Поланского: - У тебя ко мне какое-то дело?

Мне кажется, он не стал бы звонить мне просто так.

- Это с натяжкой можно назвать делом, но да. Завтра у моей бабушки день рождения. И я подумал, что, раз именно ты выбрала подарок, то должна и разделить со мной все ее восторги, ну или - если мы с подарком не угадали, - вместе слушать ее ворчание.

И хоть его приглашение звучит крайне мило и трогательно, я не считаю, что могу его принять.

- Герман, - начинаю я осторожно, - спасибо за приглашение, но… не думаю, что это уместно. Я не знакома с твоей бабушкой и мое появление на ее празднике будет бестактным.

Пока я это говорю, Олеська выразительно пучит на меня глаза, убеждая меня соглашаться. Я перестаю на нее смотреть.

- Алина, моя бабушка уже в том возрасте, когда ее не заботят подобные условности, - уверенно возражает Поланский. - Она не хочет большого торжества, это будет тихий вечер в кругу семьи. И не все из них ей нравятся, так что твое появление, наоборот, доставит ей радость.

Так и не встречаясь взглядом с Олеськой, я задумываюсь - идти на день рождения к незнакомому человеку по-прежнему кажется мне плохой идеей, но мысль еще раз встретиться с Поланским и, возможно, наладить с ним контакт, привлекает меня. Папа не допускает меня к своим делам с Иваном, не говорит, работает ли он уже с Поланским, и это возможность для меня узнать чуть больше.

И день рождения бабушки для моей цели - самое безобидное, что можно придумать. Это не свидание, не появление вместе в обществе, где нас могут сфотографировать, и это станет известно, а скромные домашние посиделки.

Почему бы и нет?

- Хорошо, я пойду. Скинешь мне время и адрес?

- Я заеду за тобой, - отвечает он тоном, после которого я больше не настаиваю.

Когда я кладу телефон обратно на стол, Олеська смотрит на меня с восхищением.

- Ну хоть хватило ума согласиться! Я уж думала, ты все испортишь. Такой мужик…

- Как мужик он меня не интересует, - сухо отвечаю я.

- А как кто интересует?

- Как… информатор, - вспоминаю я, как он назвал ее саму.

- Алина, - голос Олеськи звучит мягко, как будто она разговаривает с неразумным ребенком, - ты уверена, что поступаешь правильно? Поланский - не тот, с кем можно играть в игры. Если он почувствует, что ты используешь его…

- Я знаю, - перебиваю я. - И не собираюсь его использовать. Я хочу… наладить контакт.

Мартынова вздыхает:

- Как бы этот "контакт" не вышел тебе боком…

Глава 23. Не совсем честен

Большой дом Поланских утопает в зелени и огнях, даже снаружи все выглядит нарочито торжественно. Герман помогает мне выйти из машины и ведет к входу.

Мы входим в огромный холл, в котором тёплый свет от массивной люстры отражается в натертых мраморных полах, но он пуст, и мы идем дальше. Но далеко пройти не успеваем - нам навстречу выходит пожилая, но совсем не старая и немощная для своих лет, женщина с живыми глазами и чуть сутулыми плечами.

- Привет, внук, - бодро приветствует она Германа. - Не знала, что ты придешь с девушкой.

Придирчиво оглядывает меня.

- Ба, это Алина. Алина, это моя бабушка по отцу Наина Альбертовна.

- Алина, значит, - слегка прищуривается она, но вряд ли потому, что плохо видит. Похоже, зрение у нее отличное. - Рада знакомству.

- Здравствуйте, поздравляю с днем рождения, - шелестит мой голос.

- Ой, с чем там поздравлять? - отмахивается она ворчливо. - Что я уже восемь десятков лет топчу эту грешную землю и никак не найду дорогу на небо?

- Что ты уже тридцать лет радуешь меня, ба, - ласково возражает ей Поланский.

- И то правда, - благосклонно соглашается именинница. - Тогда я заслужила подарок.

Герман улыбается.

- Даже не подождешь торжественного вручения?

- Кому оно нужно? -