Развод. Временное перемирие - Лия Латте

говорила заученными, правильными фразами. Ни слова о чувствах. Ни слова о боли. Словно читала лекцию по семейной психологии, а не утешала разбитую горем внучку.

— Но я не чувствую его любви! — мой голос сорвался на крик — высокий, отчаянный, почти визгливый. Я вцепилась в ее колени, пальцы до боли сжали мягкую ткань ее платья. — Я хочу, чтобы он обнимал меня так же! Чтобы смотрел на меня так же! Что мне делать, бабуль? Помоги!

Я ждала, что она обнимет меня. Что скажет, что все будет хорошо. Что она на моей стороне.

Но вместо этого она взяла мое лицо в свои ладони. Ее лицо на мгновение утратило свою мягкость, черты заострились. Взгляд стал жестким. Пронзительным.

— Перестань, — ее голос резко стал строгим. — Перестань вести себя как ребенок. Ты — жена Кирилла Самойлова. Ты — хозяйка этого дома. Возьми себя в руки. Мужчины не любят истерик. Они любят силу. Даже если эта сила — в покорности.

И в этот момент я все поняла. Не жертва. Не обманутая старушка. Сообщница.

Я медленно поднялась с колен. Слезы высохли мгновенно, словно их и не было.

— Ты права, бабушка, — сказала я тихо и абсолютно спокойно. — Я возьму себя в руки.

Проверка была окончена. Теперь я точно знала, что делать.

Глава 29

Я была готова к действиям. Серый, бесформенный свитер, скрывающий фигуру. Волосы, стянутые в небрежный хвост на затылке. Ни капли косметики и потухший взгляд.

Спектакль должен был продолжаться, и я собиралась сыграть свою роль безупречно. Каждая деталь имела значение.

За завтраком я почти не притронулась к еде, как и полагалось женщине, раздавленной горем. Я медленно водила ложкой по овсянке, чувствуя на себе их внимание.

Кирилл и бабушка обменивались короткими, понимающими взглядами над моей головой, когда думали, что я не вижу. Я чувствовала их тихое, самодовольное удовлетворение.

Их кукла вела себя правильно. Сломана, послушна, безопасна.

— Мне нужно в город, — сказала я, нарушив тишину. Голос был тихим, безжизненным. — Хочу в спа. Может, с Леной встречусь, давно не виделись.

Легенда была безупречна. Классический сценарий для женщины, переживающей кризис. Кирилл оторвался от планшета, и на его лице отразилось великодушное одобрение.

— Поезжай, отдохни. Тебе нужно развеяться. Возьми мою карточку.

Он протянул мне свой черный «пластик» — жест хозяина, бросающего кость любимой собаке. Этот кусок пластика был символом его контроля, его власти, его щедрости. Правда за за мой счет.

— Спасибо, не нужно, — я мягко отстранила его руку. — У меня есть свои.

— Правильно, деточка, — вставила бабушка с приторной нежностью. — Женщине нужно себя баловать. Особенно когда муж так о ней заботится.

Я промолчала и пошла собираться.

Но сначала — в библиотеку. Единственное место в доме, куда Кирилл никогда не заглядывал. Его царство — гаджеты, мое — пыльные страницы.

Здесь я все еще чувствовала себя хозяйкой, здесь витал дух моего отца. Я знала, что искала. Старый ежедневник в потертом кожаном переплете, спрятанный между томами Дюма.

Я провела пальцами по золотому тиснению на корешке. Внутри — его размашистый, уверенный почерк. Встречи, цифры, планы. И на последней странице, среди прочих номеров, — «Семен Борисыч».

Отец как-то обронил:

«Этот достанет черта из преисподней».

Время проверить его слова. Я сфотографировала номер. Шаг первый сделан.

Мой путь лежал не в спа, а в безликий торговый центр на окраине. Там, в шумном отделе техники, я купила самый дешевый кнопочный телефон. Продавец с татуировкой на шее даже не взглянул на мой паспорт, оформляя «левую» симку.

На парковке, в тишине машины, я собрала свой новый шпионский набор. Гудки в трубке казались вечностью.

— Слушаю, — хриплый, прокуренный голос.

— Мне нужен Семен Борисович.

— Это я.

— Меня зовут Екатерина, — сказала я. — Мне вас порекомендовал мой отец, Алексей Измайлов.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— Я помню Алексея, — голос стал чуть теплее, в нем проскользнули нотки уважения. — Хороший был человек. Чем могу помочь его дочери?

— Мне нужна информация. Деликатного характера.

— Я занимаюсь только такими. Где и когда? Я подъеду куда нужно.

— Завтра в полдень. Я пришлю адрес.

Я сбросила вызов. Первый шаг был сделан.

На обратном пути я заехала в самый дорогой спа-салон в центре и купила пару кремов и ароматических масел. Чтобы дома не возникло никаких подозрений.

Когда я вошла, Кирилл был уже дома. Он сидел в гостиной с ноутбуком.

— Ну как? Отдохнула? — спросил он, окинув меня взглядом.

— Да, — я постаралась улыбнуться усталой, но довольной улыбкой. — Спасибо. Это было то, что нужно.

— С Леной виделась?

— Да, посидели немного в кафе, — соврала я, глядя ему прямо в глаза. — Она тебе привет передавала.

— Надо будет как-нибудь всем вместе собраться, — он кивнул, возвращаясь к своему ноутбуку.

Я согласилась с ним, но сделала в уме заметку, что нужно будет обязательно позвонить Лене и предупредить ее, попросив подтвердить алиби.

Вечером, когда он целовал меня перед сном, я не отстранилась. Я позволила ему думать, что он победил. Но в тот момент, когда его губы коснулись моих, я знала, что это был последний поцелуй Иуды. И что совсем скоро он за него заплатит.

Глава 30

Полдень следующего дня застал меня на шумном фудкорте того самого торгового центра на окраине города. Я выбрала столик в самом дальнем углу, рядом с панорамным окном, выходящим на парковку. Место было людным, идеально для такой встречи. Я прогулялась пешком, оставив свою машину парой кварталов дальше. Предосторожность уже вошла в привычку.

Ровно в двенадцать к моему столику подошел мужчина лет пятидесяти, с усталым, небритым лицом и очень внимательными глазами. Это был он, Семен Борисович. Он молча сел напротив, положив на стол потертый портфель.

— Екатерина Алексеевна? — его голос был таким же хриплым, как и по телефону.

— Да, — кивнула я. — Спасибо, что приехали.

— Работа есть работа, — он пожал плечами. — Что у вас?

Я достала из сумки сложенный вчетверо листок бумаги и подвинула к нему. На нем были аккуратно выписаны все зацепки: номер телефона, дата и время звонка, название больницы и дата предполагаемого «криза».

Он взял листок и внимательно его изучил, не