Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

— Итак, Кира Владимировна, что дальше?

Мы с адвокатом стояли у самого входа в местное отделение полиции. Я то и дело оборачивалась и читала вывеску, чтобы окончательно поверить во все происходящее.

— Не знаю, Сергей Александрович. Правда, не знаю… Я еще Руслану сказала, что денег у меня нет.

— Руслан мне сказал, что есть и другие дела? Против вашего мужа и свекрови. Разве нет?

— Да, — я кивнула и поправила сумку на плече. — Может, пройдемся до ближайшего кафе? Разговаривать на улице как-то неудобно. Я угощаю.

Сергей Александрович не стал отказываться, только спрятал очки в футляр и аккуратно приладил свои седые непослушные волосы. Я еще раз взглянула на мужчину и задумалась, каким красивым, наверное, он был в молодости. И как он умный! Если в семьдесят с лишним лет сохраняет не только здравый рассудок и грамотную речь, но умудряется и молодым фору дать.

Первой на пути нам попалась кофейня. Я заказала латте для себя и крепкий эспрессо для Сергея Александровича, какое-то пирожное и позволила адвокату устроить суровый допрос. Личный, детальный и болезненный.

Я медленно отпивала кофе и наблюдала за тем, как Сергей Александрович делал пометки. Делал он их своеобразно, словно шифровал.

— Ваш муж довольно умный и хитрый человек, он правильно все сделал. Заявление подал в другом районе, чтобы вся эта махина захлебнулась в своей бумажной волоките… — пожилой мужчина в задумчивости крутил очки в руках, то и дело прикусывая дужку. — Сложно будет, у него еще и адвокаты отличные. Не думали о мировой?

— О мировой? С ним?! — я чуть кофе не захлебнулась. — Я хочу только одного, чтобы меня оставили в покое. Игорю даже предложила, что не буду претендовать ни на какое имущество. А это дело… Это месть, что я не стала молчать.

— Так что же у вас там произошло?

— Муж избил меня… — поймав на себе сочувствующий взгляд, торопливо добавила. — Не так уж сильно, но следы на лице были. Я сняла побои, написала заявление. А вот Алла Эдуардовна… Мы поссорились с ней, сильно. Даже уже не помню всех деталей разговора, но она поймала меня возле лестницы и ударила. Я упала с лестницы и потеряла ребенка. Лежала в больнице, а потом меня вытащила оттуда подруга, потому что… — тяжко вздохнув, сделала шумный глоток и посмотрела в светло-карие, почти орехового цвета глаза адвоката и подытожила, — потому что Игорь стал всем говорить, что я неуравновешенная. Он собрался положить меня в дурдом. Вот такие вот дела. Если кратко.

— Чем дольше вас слушаю, тем сложнее во все это поверить.

— Я и не пытаюсь вас убедить. Но и не вру, мне совершенно незачем это делать.

— Да… Не похожи вы на сумасшедшую.

— Мы пытаемся развестись, но вся эта канитель сильно все усложняет. Я так понимаю, что меня спасло только то, что денег у меня не нашли? Никаких следов.

— Да. Но ничто не мешает вашему мужу исправить это досадное упущение. Хотя, по моему мнению, дело и выеденного яйца не стоит. Если рассматривать все вместе, но это очень сложно будет добиться.

— Так что же мне делать? Искать деньги на адвоката?

— Ну… Руслан очень просил, к тому же это довольно интересная ситуация, а я люблю сложности. Сойдемся на том, что, если мы выиграем дело, вы мне заплатите процент от компенсации, которую сможем получить. Скажем… двенадцать процентов. Вас устроит?

— А если проиграем?

— Если проиграем, то вы мне ничего не должны.

— Дележка шкуры неубитого медведя — плохая идея, но… Вариантов у меня нет. И я плохо представляю, о какой сумме может идти речь. Так что… Я согласна. Конечно, ваше предложение — мой единственный шанс на спасение.

— Тогда… — Сергей Александрович вырвал лист из своего ежедневника и протянул его мне вместе с ручкой. — Напишите тут все, что знаете. Контакты вашего следователя, номера знакомых, кто смог бы выступить свидетелем. В общем — все. И мы начинаем работать. Нужно будет быть всегда на связи, чтобы я в любой момент мог уточнить детали. Если сделать все правильно, то все решится в вашу пользу.

Я неуверенно взялась за ручку, думая о словах адвоката. Кого я могла вписать в этот список? И какие детали? Ощущение одиночества нахлынуло на меня с такой силой, что даже голова разболелась.

— Помощников будет не очень много…

Договорить не успела, потому что громко хлопнула дверь, а следом стала доноситься ругань. Прищурившись, посмотрела на источник шума и ахнула.

— Вот ты где, сука!

На Сергея Александровича вылилось его недопитое кофе, когда девушка, больше похожая на разъяренную фурию, смела все со стола и вцепилась мне в волосы. Инна, визжа так, что уши закладывало, пыталась уронить меня на пол.

— Убью, тварь!

Визави

От боли слезились глаза. Я впилась ногтями в холеную кожу Инны и пыталась выдрать цепкие пальцы из своих волос, но у любовницы моего мужа была особая хватка. Она успела не только крепко сжать пряди, но и накрутить их. Стол грохнул, отъехал в сторону, и я оказалась на полу.

— Тварь! Какая же ты тварь! Ты! Ты рассказала ему!

Инна таскала меня по полу, норовя еще и ногой ударить. Я сжалась в комок, молча пыталась остановить все это безумие.

Сергей Александрович схватил Инну, стараясь ее оттащить от меня, но вместо этого мужчина получил по лицу сумкой. Инна умудрилась это сделать одной рукой, второй же норовила с меня скальп снять.

Тут решили вмешаться работники ресторана. Официантка, что-то пискнув, плеснула из кувшина воду прямо в лицо Инне. Та всхлипнула, фыркнула и отпустила меня. Поскальзываясь на мокром полу, я с трудом встала. Сергей Александрович закрыл собой меня, тщетно пытаясь остудить и привести в чувство Инну.

Размазав макияж по лицу, девушка зло выдохнула и впилась в меня взглядом. Жадно облизнула губы и покачала головой: теперь ей до меня не добраться, как и до моих волос. Ни адвокат не позволит, ни работники кафетерия, которые тоже стояли наготове.

Ткнув в меня пальцем, Инна зашипела:

— Дрянь! Какая же ты дрянь! Ты рассказала Игорю, что я беременна.

— Я… — выглянула из-за плеча Сергея Александровича и потерла саднящее темя. — Я ему рассказала.

— Знаешь, что он сделал?! Ты знаешь?

— Нет, — спокойно ответила и вывела этим Инну из себя окончательно, — не знаю.

— Он заставил меня сделать аборт! А после этого и вовсе бросил! Только убедился, что я не беременна, как тут же сказал, что я — не та.

— То есть