Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

— Да как ты смеешь так с ней разговаривать! Балда ты, Уильям, а не управляющий!

— Довольно! — мой голос прозвучал неожиданно громко и властно, заставив обоих замолчать, — Мистер Уильям, — обратилась я к нему, глядя прямо в его холодные глаза. — Доложите миссис Рудс, что приехала миссис Демси. И что я жду ее у себя в мастерской. Барт, помогите мне, пожалуйста.

Старый дворецкий, с каменным лицом, выражавшим полное одобрение, вкатил мою коляску в знакомый холл. Я давала ему указания, куда следовать дальше, и с каждым метром по родному коридору сердце заходилось от щемящей смеси боли и радости.

И вот она — дверь в мою мастерскую. Мое святилище. Мое царство. Вот чего мне больше всего не хватало все эти долгие дни. Здесь я была не несчастной калекой или неудобной падчерицей, я была собой.

Слава небесам, что они не лишили меня рук, без них моя жизнь бы точно остановилась.

В мастерской царил настоящий бардак. Уезжая я оставляла все не так. Полки, которые я так тщательно организовывала, теперь стояли полупустые, а их содержимое было сброшено в беспорядочные кучи. Дорогие ткани были смяты, некоторые даже валялись на пыльном полу, будто по ним специально прошлись ногами. Возможно, мачеха и правда искала мой сундук с инструментами, поэтому все перевернуто, но делалось это наспех, с демонстративным пренебрежением, либо специально неаккуратно.

Я подъезжаю к столу у окна, где обычно он стоял. Но там его нет. Хмурюсь. Окидываю мастерскую пристальным взглядом, медленно прохожусь взором по каждому уголку, пытаясь найти его.

— Милая, ты все же приехала, — прервала мои поиски Минерва.

— Здравствуй, Минерва, — здороваюсь скупо, даже не пытаясь изобразить на лице подобие улыбки.

Мачеха выглядела по-домашнему уютно и беззаботно, в своем новом дорогом шелковом халате, словно никакого хаоса вокруг не существовало. Женственно и цветуще, за это ее отец и полюбил.

— Рада тебя видеть, — сказала она, и я была абсолютно уверена, что это чистейшая ложь. Но я молчала, не собираясь разделять ее никчемную попытку играть в счастливую семью и изображать несуществующие родственные связи. К чему этот фарс теперь?

— Все еще обижаешься? — спросила она, делая шаг внутрь, и ее взгляд скользнул по беспорядку с легкой усмешкой.

— Такое не прощается, Минерва, — холодно ответила я. — Не помоги мне Фредерик, я бы сейчас была не здесь, а в лечебнице для умалишенных. Ты ведь именно этого и хотела.

— Не нагнетай, Сандра, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, — Подержали бы тебя там месяцок-другой, полечили твои расшатанные нервы, и уже вернулась бы здоровая домой.

Ее цинизм не знал границ. Я отвернулась, снова пытаясь сосредоточиться на поисках.

— Видишь, я искала твой сундук, но его нигде нет… Как специально запропастился, — развела она руками, изображая искреннее недоумение.

Да уж… Специально.

Я подъехала к самой большой груде тканей, скинутых в кучу в углу, и, превозмогая неудобство, начала разгребать их руками, отодвигая рулоны сукна и шелка.

— Почему ты уволила Ирвен? — спросила я, не глядя на нее.

— Потому что я еще здесь хозяйка. Если ты, конечно, не решишь выгнать меня из дома.

Мне бы и хотелось, но совесть не позволяет. Через год придется что-то с этим действительно решать. Мы разведемся с Фредериком и мне придется где-то жить. Делить крышу с Минервой точно не собираюсь.

Внезапно колесо моей коляски стукнулось обо что-то твердое и деревянное, спрятанное под самыми последними слоями ткани.

Да, это был он! Мой сундук. Его специально закопали здесь, в самом дальнем углу, под грудой хлама. Создавалось полное ощущение, что мачеха сделала это намеренно.

— Ни за что бы ни нашла без твоей помощи, — с фальшивым удивлением в голосе произнесла Минерва, подходя ближе и заглядывая мне за спину, пока я дрожащими руками открывала крышку, убеждаясь в сохранности содержимого.

Вроде все на месте, ее руки не добрались до самого сокровенного.

— Может, выпьем чаю? — предлагает женщина, — Обсудим твою новую жизнь. Как там поживает твой… супруг?

— Я тороплюсь, — резко оборвала я ее, захлопывая крышку сундука, — Меня ждут.

— Понимаю, семейная жизнь… — вздохнула она театрально, — Совсем нет времени на остальных. Я, честно говоря, удивлена, что он отпустил тебя одну сюда. Он из тех мужей, что будут держать жену взаперти, никому не показывать, а сам в это время развлекаться со своими многочисленными любовницами… И тратить деньги Ричарда, которые он заработал своим трудом.

— Минерва.

— Прости… Неприятно такое слушать, но Фредерик Демси не рыцарь, каким ты его представляешь, а лицемерный мужчина. Он изменял своей жене, об этом всем известно. Бедняжка из-за него…

Напряглась, а мачеха продолжила, замечая, что возымела моим вниманием. Будучи честной с собой, меня интересовала история матери Виктории, что за отношения были между супругами. Неужели все правда, что говорит мачеха?!

— После ночи с ним принимай лекарства, мало ли что он принесет в супружескую кровать… А тебе еще наследников рожать…

— Мы не… — я осеклась на полуслове. Щеки вспыхнули. Слушать подобное про мужа, пусть и фиктивного, было унизительно и неприятно, — Это только наше личное дело. Я не собираюсь это обсуждать ни с кем.

— Просто будь осторожна, — она подошла вплотную, — Давай я передам его твоему слуге, — мачеха взяла сундук и вынесла в коридор, я последовала за ней, чувствуя огромное облегчение оттого, что уезжаю, — Элиза хотела с тобой пообщаться.

Вспомнила их разговор, капризы сводной сестры, ее безжалостность по отношению ко мне. Я назначила им жалование и больше не хотела иметь никаких дел.

— Ты думаешь, раз он друг твоего отца, то не поступит с тобой как с другими, — не унималась Минерва, следуя за мной к выходу, — Это пока твои деньги не закончатся.

— Его не интересуют деньги.

— Ты ошибаешься.

— Этот разговор абсолютно бессмысленнен, — сказала я, уже на пороге, — В эти выходные состоится официальный прием по поводу нашей свадьбы. И я вас не приглашаю.

Минерва поджала губы, глаза зло сверкнули, но она натянула холодную улыбку на лицо.

— Там будут змеи и поядовитей меня, дорогая. Хочешь остаться с ними один на один — твое право. Я передам Элизе, что ее сестра не желает ее видеть. Она будет очень огорчена.

— До свидания, Минерва.

Я выкатилась на свежий воздух, а Барт, поймав мой взгляд, тут же водрузил сундук в повозку. В душе поселился неприятный, горький раздрай. Не понимала, почему ее слова так задели меня. Я не ждала от этой встречи ничего иного.

Чувствовала себя испачканной ее грязными намеками и сомнениями. И почему меня задели ее слова о любовницах Фредерика?