Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

Бросила взгляд на Барта, но не решилась спросить. Меня не должно это волновать. Просто он так волновался о репутации, вспоминал мой промах с Генри, а сам… Быть может, это все ложь Минервы, а я наивная верю. Она этого и добивается.

Добравшись до дома, я желала запереться у себя в комнате и засесть за шитье, успокоиться, привести мысли в порядок.

Но едва повозка остановилась у подъезда, а Барт помог мне выбраться и устроил в коляску, мои планы рухнули. На пороге нас уже встречал Фредерик. Он стоял, заложив руки за спину, его высокая, мощная фигура казалась еще массивнее от напряженной позы. Он явно пышал гневом, хотя внешне сохранял ледяное спокойствие. От этого контраста становилось еще страшнее.

— Где вы были? — проговорил он с нарочито-ровным, почти бесстрастным тоном, в котором, однако, чувствовалась стальная твердость. От его спокойствия стало не по себе, будто перед грозой.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Я не сделала ничего дурного, мне не в чем оправдываться.

— Мы ездили за моим сундуком с инструментами к Минерве, — призналась я, стараясь говорить также ровно и уверенно, но внутри все мелко дрожало, — Все в порядке, мы благополучно вернулись.

— Я не разрешал везти с собой мою дочь, — его слова прозвучали как удар хлыста, обжигающие и резкие.

Я моргнула, на мгновение растерявшись. При чем здесь Виктория?

— Виктории с нами не было, — поспешно ответила, сбитая с толку его гневом, — Мы ездили только с Бартом. Я не стала бы брать ее, не спросив вашего разрешения.

— Тогда где она? — его взгляд, и без того темный, словно почернел, наполнившись ужасающей суровой тревогой. Не говоря больше ни слова, он резко прошел мимо меня к повозке, откинул полог и заглянул внутрь, лично убеждаясь в правдивости моих слов.

ГЛАВА 17

АЛЕКСАНДРА

— Виктория! — Фредерик громко позвал дочь, будто она могла прятаться где-то во дворе. В его голосе был гнев и волнение за свою дочь. Это волнение захватило и меня.

Но никто не откликнулся. Лишь вечерний ветер, словно в насмешку, усилился, принявшись яростно трепать мои волосы. Пряди лезли в лицо, загораживая обзор, и я была почти рада этому. Мне было стыдно. Будто Вики пропала из-за меня, словно я виновата в ее пропаже.

Вдруг она обиделась на меня.

Паника подступила к горлу, даже затошнило от волнения.

— Может быть… — начала я, пытаясь взять себя в руки и предложить разумную идею. Может, поискать ее в доме? В таких старых особняках часто бывают потайные комнаты или укромные уголки, известные только детям… Но Фредерик даже не дал мне договорить. Он бросился назад в дом, созывать слуг, чтобы организовать поиски.

Его громовые команды эхом разнеслись по холлу:

— Созвать всех! Немедленно! Осмотреть каждый угол!

— Барт, почему тебя не было в доме? — накинулся он на управляющего, сопровождавшего меня.

— Это я попросила его поехать со мной… — поспешно вступилась я, с трудом управляя с коляской, чтобы догнать Фредерика в холле.

— С вами мы поговорим позже, — развернулся, прошипел на меня, — Когда найдем Викторию.

Закусила губу от обиды. Нужно взять себя в руки, сейчас не время для слабости.

Вокруг царила суматоха. Слуги метались по лестницам и коридорам, переговаривались взволнованными голосами. А я сидела в центре этого хаоса, чувствуя себя абсолютно бесполезной, обузой, которая не может даже встать и присоединиться к поискам.

Отчаявшись, я заехала в комнату девочки. Мой взгляд остановился на кукле, лежавшей на кровати. И меня осенило догадкой…

Русалочный хвост!

Наша утренняя беседа за завтраком прочно засела у меня в голове. Ее глаза так светились, когда она рассказывала о своей идее! А я посчитала это хорошей затеей…

Неужели она, отчаявшись дождаться отца, решила сама отправиться на берег за ракушками?!

Сердце ухнуло. Я испуганно перевела взгляд на окно. За стеклом погода окончательно испортилась: небо почернело, ветер гнул верхушки деревьев, с моря надвигалась свинцовая пелена дождя. Такая погода не редкость в наших приморских краях, но для ребенка на пустынном берегу она могла быть смертельно опасна.

Нужно было действовать быстро. Я резко развернула коляску и поспешила обратно, чтобы найти Фредерика и поведать ему свою догадку. Но его нигде не было видно.

— Барт! — окликнула я старика, который стоял на пороге, координируя действия слуг в саду, — Где Фредерик?

— Ищет на чердаке, миссис Демси, — устало ответил он, — Она иногда пряталась там в свое время, когда была помладше.

— Позовите его. Кажется, я знаю где она может быть, — в моем голосе прозвучала такая уверенность, что Барт на мгновение замер.

Но затем в его глазах увидела тень недоверия. Он явно колебался, воспринимая мои слова как очередную рискованную выдумку, за которую ему снова может достаться от хозяина.

— Барт, пожалуйста, позовите его! — проговорила я еще более настойчиво, вкладывая в слова всю свою волю. Я не могла позволить ему проигнорировать меня.

Управляющий, тяжело вздохнув, словно принимая на себя тяжесть возможной ошибки, все же кивнул и медленно, будто против своей воли, побрел вглубь дома. Наконец, спустя долгих десять минут, по лестнице стремительно спустился Фредерик. Он был весь вспотевший, волосы в беспорядке, на лбу и на дорогой рубашке виднелись пятна грязи с чердака. Он был по-прежнему злой.

— Ну? — бросил он коротко, не тратя слов на предисловия, — Говорите.

— Я знаю, куда она могла направиться, — все же стушевалась под его взглядом.

— И где? — его голос был низким и опасным.

— Она отправилась на берег. К морю.

— Это исключено. Она прекрасно знает, что одной туда ходить категорически запрещено!

— Она за завтраком сказала, что… — попыталась я объяснить, запинаясь, — Что вы обещали сходить вместе, но…

Фредерик прищурился, и по его лицу промелькнула тень — он действительно вспоминал свое давнее, невыполненное обещание.

— Ей понадобились ракушки… — добавила причину.

— На кой ей могли понадобиться эти чертовы безделушки?! — это был риторический злой вопрос, но я вся сжалась, так как знала ответ…

И я была виновата. Это все моя кукла… Лишь бы с девочкой ничего не случилось.

Не говоря больше ни слова, Фредерик выбежал из дома и вскочил на коня. В следующее мгновение он уже мчался по направлению к берегу, скрываясь в сгущающихся сумерках.

Время тянулось долго. Ожидание хуже всего. Сплошное мучение изводиться в неведенье, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, представляя самые страшные картины.

Я не могла сидеть на месте и, словно маятник, каталась по холлу от парадной двери к лестнице и обратно, вцепившись в подлокотники коляски до побеления костяшек. Барт бесшумно перемещался