Служанка ректора Академии военных драконов - Юлия Удалова

Юнис стала подбирать листы, а я принялась ей помогать.

– Тесса, ты такая смелая! Зачем ты за меня вступилась?

– А что, не нужно было? Хотела, чтоб этот подонок выдал твое домашнее задание за свое?

– Нет, пгосто…

Стеклянная покраснела, пряча взгляд.

– Я думала, ты больше не захочешь со мной общаться… После того, как я тебя погедала…

И Юнис вдруг всхлипнула.

– Пгости, что не подошла к тебе, когда ты осталась там, во двоге. Не выступила пегед Л. в твое опгавдание! Но, ты ведь знаешь, когда я его вижу, то у меня дгожат колени и все мысли покидают газум! Я понимаю, что ты бы никогда не стала тгавить Кгисталлину. И эту блузку с погтгетом Л., котогую ты для меня вышила… Она была такая кгасивая, но после этого я ее… Выкинула-а-а-а-а-а! – девушка зарыдала. – Я стгусила… Пгости меня, Тесса. Я такая тгусиха!

– Я не держу на тебя зла, Юнис. Тебе бы все равно никто не поверил.

И это было чистой правдой.

Я прекрасно понимала эту девушку. Она была робкая дракайна, и ее тоже притесняли в АВД – но, в отличие от Тесс, не совсем из-за происхождения, а, скорее, из-за внешнего вида и того, как она разговаривает.

Просто она была тише восторженной Тессы, поэтому реже привлекала внимание вот таких вот маркизов Паджетов.

Может быть, я и зря вмешалась в эту стычку, но стерпеть просто не могла.

– О Тесса, даже не пгедставляю, каково тебе…

Стеклянная стащила свои квадратные очки и принялась утирать глаза большим клетчатым платком.

Даже удивительно – ведь Тессу и Юнис нельзя было назвать подругами. Скорее, соратницами по клубу.

Юнис Крайвуд сходила с ума по ректору не меньше Тессы.

А, может, даже и больше, просто молчала об этом.

– Все правда в порядке, – успокоила я. – Я знаю, что ты ничем не могла и не можешь мне помочь. Тебе не стоит нарываться на неприятности, Юнис.

– Откуда в тебе взялось столько смелости, Тесса? – девушка надела очки и шумно высморкалась в свой платок. – Поделись со мной хоть капелькой!

– Держи! – засмеялась я и протянула ей пустоту в ладонях.

Которые стеклянная робко пожала.

И мы пошли по коридору рядом.

ГЛАВА 25

– Тесса, а когда следующее заседание нашего клуба? – спросила Юнис застенчиво. – Мне пгишел новый номег «Кгыльев Дгаковии», а там такой плакат с Л., ну пгосто закачаешься! Дгакодева, какой же он, ну какой же он…

Фанатки клуба имени ректора Лейтона Уинфорда всегда называли между собой предмет своего обожания одной буквой Л.

Я поморщилась.

Юнис мечтательно воздела глаза к потолку, однако заметила мою реакцию:

– Пгости… Вот если бы только можно было доказать Л., что ты не виновата и не желала зла Кгисте! Навегное, она по ошибке выпила тот чай с ягодами тиса…

Девушка принялась развивать эту тему, даже предложила поговорить с невестой Лейтона, когда та вернется из лечебницы, чтоб все прояснить…

Я промолчала.

В свете воспоминаний Тессы о Кристаллине Вадэмон слова Юнис звучали более чем наивно…

– Ой, Тесс, а я ведь должна была тебе кое-что пегедать! – стеклянная звонко хлопнула себя по лбу. – Кугатор Липс сказал, ского к нам наггянет с пговегкой начальство, ну все эти высшие дгаконы-генегалы! И каждому официально загегистгигованному клубу академии необходимо сделать свой стенд! Наш ОЛУХ тоже должен быть там пгедставлен!

Юнис принялась с энтузиазмом описывать, как мы оформим наш стенд сердцами и изображениями Лейтона Уинфорда, а так же испечем кексы с черными драконами…

– Гектог увидит, как сильно мы ему пгеданы и, может быть, сменит гнев на милость! – распиналась Юнис. – Сделаем самый-пгесамый лучший стенд, чтоб остальные клубы обзавидовались! А потом ты поговогишь с Кгисталлиной и все станет совсем хогошо!

Я слушала ее вполуха.

Проклятый ОЛУХ был еще одной проблемой, о которой я до поры до времени старалась не думать.

Ректор запретил распускать этот несчастный клуб имени себя, и это было еще одной насмешкой.

При мысли о том, что придется делать стенд клуба «Обожающие Лейтона Уинфорда Хорошистки», меня чуть ли не передернуло.

А Юнис между тем не на шутку разошлась.

– А, и еще напишем новую кгичалку! Наш гектог лучше всех, АВД с ним ждет успех!

– Я подумаю, как лучше будет сделать, – уклончиво проговорила я.

И мы с Юнис распрощались.

Она пошла на занятия по целительству, которое было ее специализацией, а я – на боевую подготовку.

Которую вел Уинфорд лично. Будь он неладен.

Занятие должно было пройти на самом верху Боевой башни. Задрав голову, я рассматривала это внушительное сооружение из темного камня, прикидывая его высоту. Этажей двадцать, если не больше.

И лифта внутри никто не предусмотрел.

Повернув голову, заметила рядом с собой Марзи.

– Хорошей тебе разминки, сестренка!

И помахав мне ладошкой, она притронулась к прозрачному камню, который висел у нее на шее…

И в следующее мгновение большая белая дракайна воспарила в небеса, на самый верх боевой башни.

Я уже видела, как люди оборачиваются в драконов и наоборот, но все никак не могла к этому привыкнуть.

Другие кадеты поступали точно так же, предпочитая добираться до вершины на крыльях.

Я достала из кармана желтый цитрин, который призван был помочь мне обратиться в дракайну, но, разумеется, ничего не произошло.

В отличие от остальных кадетов, я не могла оборачиваться в дракона ни при помощи камня, который служил своеобразным активатором, ни без него.

Поэтому на самый верх башни пришлось топать на своих двоих.

Ну и ничего, зато дневную норму по десяти тысячам шагов в день я перевыполню сразу на неделю вперед!

Внутри башни было множество дверей, но они выглядели почти одинаково и достаточно скучно. Лишь единожды попалась приоткрытая – когда я заглянула в проем, то краем глаза увидела огромный зеленый цветущий лес, полный лиан и экзотических цветов. И дверь тут же захлопнулась.

Под конец своего изнуряющего марафона по бесконечным ступенькам я уже едва помнила о каком-то там боевом занятии.

Хотелось всего лишь двух вещей: выпить залпом большую бутылку ледяной минеральной воды, а потом свалиться на ближайшую горизонтальную поверхность и фиг вы меня поднимете!

Однако, прежде, чем выйти на открытое место, отдышалась и пригладила растрепавшиеся волосы.

Не хотелось, чтобы остальные видели, насколько тяжело мне дался