Служанка ректора Академии военных драконов - Юлия Удалова

Самые дешевые и простые новые ботинки стоили аж семь империалов!

Такого богатства я позволить себе не могла.

Пока что не могла.

Уже всерьез подумывала порыться в мусорных мешках первого кластера, которые Жупело пару раз заставляла меня таскать к мусорному дилижансу.

А ну как высококровные драгоценные кадеты выкинули какую-нибудь изношенную пару обуви, которая бы мне сейчас очень сильно пригодилась?

Хотя, они и неизношенную могли выкинуть, с них бы сталось!

И все-таки рыться в мусоре не позволяла гордость.

Только, чувствую, это до поры-до времени…

До того, как подошва моих ботинок уже не сможет держаться на этих соплях, на которых она держится сейчас.

Кстати, на соплях – в буквальном смысле. Консистенция клея их и напоминала.

Похихикав над этим сравнением, я внезапно услышала голоса.

Я была надежно скрыта занавеской, поэтому могла не опасаться, что меня заметят.

– О, Подлива, а я как раз тебя искал! Ты же сделала домашку по топографии? Те десять карт для офицера Фелана? Дашь посмотреть?

– Ченинг, по-моему, это не самая хогошая идея…

Девушка волновалась и заметно картавила. А меня как будто тряхнуло.

Это было чувство узнавания. Я знала обладательницу тоненького голоска, хотя сама не разу не общалась с ней лично.

Это Тесса общалась...

– А, по-моему, это очень хогошая идея, – издевательски засмеялся парень, передразнивая.

Послышались звуки борьбы и всхлипы курсантки, которую называли Подливой. Я знала, откуда пошло это прозвище – как-то в столовой одна из высококровных опрокинула на нее тарелку острого жидкого соуса.

Ченинг был с друзьями, и они запросто отобрали у бедняжки сумку.

– Прекрасные карты, Подлива, – Фелан будет доволен! Уверен, что благодаря им заработаю парочку звезд.

– Ченинг, ты что, хочешь забгать мои кагты и выдать их за свои? – залилась слезами девчонка. – Но я же тги ночи напголет их гисовала!

– Ты должна гордится, что твои жалкие карты пригодятся наследнику рода Паджетов, Подливка. Это честь для тебя.

– Ну, Ченинг, ну, пожалуйста, отдай мне мое домашнее задание… Ты что, шутишь надо мной?

– Драковоин, Подлива, ты все напутала. Какое еще ТВОЕ домашнее задание? Это мои собственные карты, которые Я три ночи напролет составлял без отдыха и сна. И на следующей картографии с чистой совестью предъявлю старику Фелану. Правда, Подливка?

Молчание, а потом робкое, слезливое:

– Пгавда…

– Пгавда! Ну, что она за прелесть, парни? Скажи это еще раз, а? Ну скажи! У тебя так чудесно получается!

Парень смеялся над ее картавостью, а вслед за ним и его дружки.

Сволочи высококровные!

Не надо вмешиваться, не нужно... Не нужны мне лишние неприятности...

Зажмурилась и покачала головой.

ГЛАВА 24

Я отодвинула занавеску и соскочила с подоконника.

Высококровный дракон Ченинг Паджет уже прятал в свою мужскую сумку-планшетку карты под одобрительные возгласы таких же высококровных.

У него был роскошный бордовый мундир. Рубиновая кровь. Родственник Правящего совета, стало быть.

Рубашка пенилась кружевом у ворота, сколотая заколкой с огромным рубином размером с куриное яйцо. В длинных светлых волосах, перевязанных красной бархатной лентой, играли золотистые отблески.

Напротив него стояла невысокая, даже ниже меня, полноватая девушка в квадратных очках.

Но даже через эти стекла было видно заплаканные глаза.

Ее серый мундир показывал принадлежность к стеклянной крови. Дочь мелких, не особо богатых и родовитых дворян.

Но мне с моим происхождением все равно было до нее, как до луны.

Юниса Крайвуд – одна из влюбленных в ректора кадеток, и член его фан-клуба ОЛУХ.

Именно на пару с Юнис Тесса и выпекала свои коржики в форме драконов.

– Ченинг Паджет, верни Юнис ее карты.

Мой голос прозвучал громко и очень спокойно в воцарившейся тишине галереи.

Рубиновый повернулся ко мне, и его лицо прямо-таки расцвело.

– О, а это кто у нас тут нарисовался? Дворняжка собственной персоной! Слушай, Желтуха, а что это ты вообще тут делаешь? Я думал, ты сейчас полы в туалете моешь, а ты вместо этого смеешь вмешиваться в разговоры драконов?

– Я еще в статусе кадетки, то есть полноправной ученицы АВД, Ченинг, если скудная память тебя подводит. Уборкой я занимаюсь исключительно после занятий – строго по распорядку.

– Полноправная ученица АВД? – прыснул кто-то из парней.

Снова смех и грубые шуточки.

– Память меня не подводит, Кук, – хмыкнул рубиновый. – Очень хорошо помню, как ты валялась в грязи, готовая лизать сапоги нашему ректору. И сиськи твои тоже помню, которыми ты тогда сверкала. На удивление, они у тебя очень даже неплохи.

– Что ж, Ченинг, если мои сиськи – единственное, что ты помнишь, то у меня для тебя плохие новости, – фальшиво вздохнула я. – Вместо этого стоило бы побольше помнить об учебе, а то твой папочка-герцог, я слышала, обещал лишить тебя карманных империалов, если схлопочешь хотя бы еще один штрафной крест…

На скулах рубинового выступили алые пятна.

– Да я тебя за такое… Сука! Как ты смеешь?

Но я, наоборот, подступила к нему, неотрывно глядя в красноватые глаза отпрыска Паджета.

– Что ж, ударь. Беззащитную девушку, которая намного слабее тебя. Не факт, конечно, что ты получишь за это от руководства крест. Но, может, и получишь, кто знает? И тогда плакал твой жетон вместе с империалами на нем. Будешь так же, как и я, экономить на ужинах. Как тебе такое?

Кулаки белобрысого сжались, и он задышал часто-часто, как собака.

Его друзья смотрели на нас, но, странное дело, комментариев больше никто не отпускал.

Юниса вжалась в стенку, глядя на меня почти что со священным ужасом.

– Отдай ей ее карты, – медленно повторила я.

– Иначе что, дворняжка? – пытаясь казаться уверенным в себе, проскрипел Ченинг. – Что ты мне сделаешь?

Но он дрогнул, и я это видела. Все видели.

– Иначе я расскажу офицеру Фелану, кто на самом деле их составлял.

– Тогда помимо жалкой побитой дворняжки ты станешь еще и стукачкой! – рубиновый уже не ухмылялся.

И тогда усмехнулась я.

– Моя репутация и так в полном дерьме, маркиз Паджет. Неужели ты думаешь, что мне будет не наплевать на еще одну стремную кличку? Отдай Юнисе карты.

Пухлые губы Ченинга искривились. Он выхватил из планшета листы и швырнул их на пол так, что они разлетелись веером.

– Да пусть забирает, Подлива картавая! Да я бы этими бумажками даже подтираться не стал!

И отпрыск славного драконьего рода