Любовь вслепую или Помощница для Дракона - Маргарита Абрамова

Она была обманчивой, словно все они затаились и выжидают, вынашивая какую-то новую затею. И куда делась та женщина-призрак? Почему бы сразу не сказать, какая помощь от меня требуется?

Даже в своей комнате не чувствую себя защищенной. Подхожу к смежной двери, в которую меня вытолкнули, и прижимаюсь ухом к дереву… Тишина. Если бы Глория была с мужчиной, наверняка было бы хоть что-то слышно: голоса, шаги, скрип кровати.

Я порой ночью слышу, как мужчина ходит, постукивая костылями по полу, как проседает под его тяжелым телом кровать. Сейчас же за стеной ни звука. Там ли он? Может, просто спит? Я провела, прячась и приходя в себя, довольно много времени. Ночь в самом разгаре. Мне тоже не помешает выспаться.

Устало сажусь на кровать. Прячу лицо в ладонях. Слишком много всего для одного вечера. Мое разоблачение было на волоске. Неужели я и правда была готова переспать с Армором, лишь бы не раскрылась моя тайна? Этот вопрос жёг изнутри постыдным огнем.

Мысли о будущем вернулись. Я так старалась заняться делом, лишь бы не думать о них. Кто я теперь? Беглянка, скрывающаяся в доме неженатого мужчины. Как же можно низко опуститься. Вспоминаю ту же Глорию, она выбрала бордель, я бы не пережила ее участи… А что выбираю я? Унизительную ложь.

Рано расклеиваться. Олдман по-прежнему не отступился от затеи жениться на мне, и если найдет, то, уверена, станет вымещать злобу за побег самым жестоким образом. Надо продержаться хотя бы несколько месяцев, и с заработанными средствами можно думать, что делать дальше… Если, конечно, призраки или сам хозяин дома не сведут меня с ума раньше.

Не зову Вестера. Поняла, что разговаривать с ними бессмысленно. А раз не можешь договориться, то нужно учиться побеждать или, по крайней мере, защищаться. В голове такой сумбур. В мыслях все еще проплывают обжигающие картинки нашего уединения с Армором, его руки на моей коже… а затем и то крыло в чулане… Когда мыла ему спину, то видела у него шрам там, но не придала этому значения, ведь его кожа усеяна ими.

Я укладываюсь на простыню прямо в одежде, укрываюсь одеялом. Мне до сих пор холодно, вся дрожу. Только бы не заболеть сейчас, когда бдительность нужна как никогда.

Утром спускаться к завтраку нет никакого желания. Хочется еще хоть час полежать под теплым одеялом, спрятаться от мира. Но такое поведение может вызвать ненужные подозрения. Амаль всегда спускается к завтраку, он бодр и решительно настроен встречать новый день. У него нет причин не являться в столовую.

Заставляю себя подняться. Умываюсь холодной водой, мысленно молясь, чтобы генерала не было за столом. Молитвы остаются без ответа.

Он там.

Столбенею на пороге, но заставляю себя подойти ближе и занять свое место. Бросаю взгляд на руку — кольцо на месте. На меня никто не нападал, но я так теперь боюсь его лишиться.

— Доброе утро, сэр… — мужчина кажется напряженным.

Стараюсь дышать ровно, не паниковать, но сердце так гулко бьется. Я сгорбилась над чашкой этой отвратительной каши, не в силах поднять на него взгляд. Щеки пылают.

— Что это ты подозрительно молчалив? — вдруг спрашивает он после нескольких минут молчания, я поднимаю голову, и волна жара прокатывается по всему телу. Мне совершенно не нравятся мои реакции, они стремительны и плохо поддаются контролю.

— Неважно себя чувствую, сэр… — голос и впрямь осип и не слушается.

— Хм…

— Вам что-то нужно, сэр?

— Нужно.

— Что, сэр? — это что-то новенькое, но я не успеваю понять, хорошо это или плохо.

— Почему у нас пахнет чертовым жасмином?! — взрывается он, а я с открытым ртом пялюсь на него, не зная, что ответить.

— Жасмином? — переспрашиваю, растерянно обнюхивая воздух. На всякий случай нюхаю свой рукав, пытаясь понять, не от меня ли. Но, кажется, все как обычно. Правда, с моим-то обонянием это не показатель, а вот с его драконьим… — Простите, я ничего не чувствую.

— Зигмунд сказал, ты отмывал вчерашнюю девицу? — спрашивает он уже чуть тише, но раздражение все еще клокочет в его голосе.

— Да, сэр.

— Выстирай свою одежду и проветри все комнаты… Дышать невозможно! — он встает и выходит прочь.

Я ничего не понимаю. Обескуражена. Так у него все же была Глория?

Решаюсь найти Зигмунда.

— Зигмунд, что вчера случилось? Девица, которая была вчера здесь…

— Убежала… — отвечает он своим сухим бесстрастным тоном. — Прямо из ванной. Еле успел ей плащ отдать, а то голышом собралась по городу бежать.

— А генерал?

— А что он? Генерал как генерал. Не первый раз из-за нечисти из дома сбегают. Привык уже.

Так, выходит, Зигмунд не знает, что была еще одна девица, которая сбежала прямо из покоев, и о ней Армор ничего не говорил слуге. Уже хорошо. Но…

Получается, его раздражает мой запах?

Вот я балда! Я же забыла сегодня облиться его настойкой. Вот же… гадство! Похоже, я скоро начну выражаться как простолюдинка. Хотя о моих аристократических корнях, манерах и прежней жизни можно смело забыть. Я сбежала и прекрасно понимала, к чему это приведет — к потере репутации, положения, всего. Получить желаемую свободу и остаться при своем статусе было невозможно, и я сделала свой выбор. Но я ни о чем не жалею… По крайней мере, о самом побеге.

Распахнув окна в гостиной, где часто любит проводить время генерал у камина, размышляю над тем, что делать дальше. Этот вопрос преследует меня ежедневно, и я боюсь, что однажды не найду на него ответ. Но, если честно, ответов нет, я просто действую и надеюсь, что меня выведет в нужном направлении. Иногда я представляю, что я тоже слепа, как Армор, и все свои шаги совершаю интуитивно, на ощупь, в полной темноте. Это невероятно трудно…

Быть разоблаченной не хотелось. Страх, что призраки меня выдадут в любой момент, не проходил, а теперь к нему добавился и страх, что он почувствует мой запах. А значит, нужно от него избавиться.

Придется снова отправляться в город и купить еще один артефакт.

Деньги, что остались после уплаты налогов, я не успела вернуть Армору, они так и лежали у меня в комнате. Стоит воспользоваться ими. Буду считать это компенсацией за моральный ущерб.

Но идти в город, где меня наверняка все еще ищут, опасно. Меня зажали в тисках, и нужно выбирать меньшее из зол. Отвращение к Олдману по-прежнему выигрывает.

А генерала нужно перестать жалеть. Он сильный мужчина, несмотря на свои ранения. Вспоминаю слова Френсиса, что генералу тяжело без женщины и