Болен (не) тобой - Элена Макнамара

В её серых глазах какая-то тайна. Я замечал это и раньше. Но особо чётко вижу сейчас. Наверное, поэтому она мне и понравилась. Потому что похожа на закрытую книгу, которую хочется непременно открыть и познавать от страницы к странице.

Но в то же время меня безумно влечёт её тело. То желание, которое возникает с ней рядом, я просто не могу контролировать! Да и не собираюсь сдерживать себя, если честно.

Зачем мне эти пытки?

Я же не хочу в любовь с ней играть. Я вообще никого любить не собираюсь!

Протянув руку, беру бутылку и наливаю Лизе новую порцию вина. Пусть немного расслабится... Она делает глоток, потом отрезает кусочек мяса. Кладёт его в рот и зажмуривается от блаженства, распробовав его на вкус.

— Потрясающе!.. — срывается с её губ.

— Да, согласен, — хмыкаю довольно. — Я — потрясающий парень.

Лиза улыбается сначала, но тут же стирает улыбку с губ и, повернувшись ко мне лицом, с иронией замечает:

— Не такой потрясающий, чтобы спать с тобой.

Я тоже не улыбаюсь, пристально глядя ей в глаза. Похоже, слишком пристально, потому что она смущённо отворачивается. Кажется, я даже улавливаю на её лице замешательство и испуг. Правда, не понимаю, чем они вызваны.

— Я не понимаю... — задумчиво протягиваю. — Ты меня боишься? Или что?

— Возможно, — она ведёт плечами. — Мне никогда не предлагали вот так в лоб секс на одну ночь. Да ещё и в качестве шантажа.

Видимо, на мою совесть собралась давить. Это она зря.

— Ну шантаж или не шантаж, но ты согласилась на это свидание. И я уверен, что ты хотела этой встречи так же, как и я.

Придвинувшись ближе, шепчу ей на ухо:

— Я понял это вчера на складе в баре.

Она нервно сглатывает. Вытирает губы салфеткой. Вновь делает глоток вина.

— Я же сказала, что это было ошибкой, — произносит негромко.

Но её явно тянет ко мне как магнитом, что бы она там ни говорила. Даже сейчас её глаза смотрят в сторону, а тело непроизвольно льнёт ко мне, пытаясь приблизиться хотя бы на пару сантиметров.

— Я не должна была так делать, — её голос хрипит от напряжения.

— Уверен, окажись мы сейчас в том же состоянии, в той же позе... или в другой... ты сделала бы абсолютно так же, — продолжаю шептать ей в ухо.

Даже не притрагиваюсь к ней. И она не касается меня. Но всей кожей, всеми своими внутренностями я ощущаю бешеную энергетику Лизы... Или энергию пожирающего нас обоих возбуждения.

— Нет, — отвечает она неуверенно. А потом добавляет: — Наверное, нет.

Мне нравится это «наверное»...

— Я готов поспорить на эту тему... Но не буду. Ведь тебе нечего поставить.

Она через силу усмехается:

— Будто ты уже получил желаемое.

— Я в шаге от этого.

В одном чёртовом шаге...

И почему-то мечтаю замедлиться.

Отпрянув от Лизы, встаю с дивана. Обхожу стол, подхожу к мангалу и беру кочергу. Разгребаю угли, чтобы они дали ещё немного тепла.

Замедлиться...

Да, я всё ещё хочу долго смаковать эту девушку, поэтому сейчас беру себя в руки.

— Расскажи о себе, — говорю, не глядя на неё.

Сначала она молчит. Но примерно через минуту я всё-таки слышу её ответ, который звучит как вопрос:

— Зачем?

Отложив кочергу, вновь поворачиваюсь к ней. Серые глаза смотрят на меня с недоумением и какой-то тревогой.

— Мне хочется узнать тебя лучше. Зачем же ещё? — развожу руками.

— Чтобы переспать со мной, тебе обо мне ничего знать не нужно, — почему-то упрямится Лиза.

Кстати, Артур так и не выяснил ничего толкового о ней.

Где родилась? Где училась? С рождения здесь живёт или приехала? История Лизы Ветровой начинается с появления её в жизни Давида.

— Не хочешь говорить о себе? — удивляюсь я. — А я думал, сейчас расскажешь какую-нибудь душещипательную историю о том, что у тебя был пьющий асоциальный отец, который издевался над тобой и твоим братом. И особо сильно доставалось как раз твоему мелкому. Поэтому братишка и стал таким, какой есть.

— И зачем мне тебе такое рассказывать? — бросает она с явным раздражением.

— Затем, чтобы я тебе посочувствовал. Чтобы проникся жалостью и позволил твоему брату-наркушнику участвовать в кольцевых гонках.

— Ты обещал, что позволишь... — начинает было она, но осекается.

— Да, обещал, что никому не скажу о его проблемах, если ты пойдёшь на свидание. И позволишь мне зайти намного дальше поцелуев. Если, конечно, «сама этого захочешь», — на последних словах рисую кавычки в воздухе.

— Ну и что это значит? — в голосе Лизы явное негодование.

— Кавычки потому, что нам обоим уже прекрасно понятно, что ты меня хочешь. Мы ещё вчера это выяснили. Точка. И не надо твердить ни про какие ошибки.

— Но...

— Никаких но! — отрезаю я. Уперевшись ладонями в стол, нависаю над девушкой: — Просто согласись, и всё! Согласись с тем, что между нами что-то происходит. Что-то будоражащее. Безумное!

Она нервно облизывает губы, глядя на меня снизу вверх.

— Да, я согласна. Происходит, — произносит наконец, рвано выдохнув. — Но это ничего не меняет. У меня по-прежнему есть жених.

Вашу мать! Опять она о нём!

Всего минуту назад я хотел быть хорошим... А уже сейчас жажду стать чертовски плохим.

— Пойдём в дом, — отклеив ладони от поверхности стола, выхожу из беседки.

Лиза не торопится идти за мной. Остановившись, поворачиваюсь к ней. Киваю за спину и повторяю настойчиво:

— Пойдём в дом.

— Зачем? — спрашивает она, вновь нервно облизав губы.

— Хочу показать тебе самую удобную в мире кровать, — говорю без тени улыбки.

— Очень смешно, — с сарказмом отвечает Лиза.

— Обещаю, что не обижу тебя.

Несу какой-то бред... Ведь сейчас я в таком состоянии, что вполне могу её обидеть. Например, как обидел Вику вчера вечером. Вероятно, я довольно часто обижаю так женщин.

— Я пока не согласилась на секс тобой, Кирилл, — её голос дрожит от паники и возбуждения.

Усмехаюсь.

— Хм... У тебя весьма непристойные мысли, Лиза. И я мог бы сказать, что ты права... Но нет, я не собирался тебя трахнуть. Во всяком случае, сейчас. Я всего лишь хочу сделать тебе приятно.

Она наигранно хихикает.

— Звучит многообещающе. И я почти поверила, что у тебя нет более скабрезных мыслей, — ёрничает девушка.

— Массаж, — произношу я, старательно выделяя голосом это слово. — Сейчас та стадия свидания, на которой я делаю тебе массаж, а ты на время сеанса вытряхиваешь из своей головы все мысли о Давиде.

Её лицо вытягивается от изумления. Ну да, о