Меняя правила - Анастасия Уайт

Сердце колотится, пока я швыряю вещи в шкафчик и переодеваюсь в форму.

— Уокер? — Энди, ассистент тренера, останавливается у входа, хмурясь. — Ты опоздал.

— Какой ты наблюдательный, — огрызаюсь. И тут же морщусь. Да, у меня отвратительное настроение, но это не даёт мне права хамить, особенно когда он просто констатировал факт. — Прости, — говорю я.

— Не парься, — отвечает он. — Но тренер будет не в восторге.

— Так и предполагал, — киваю, проходя мимо него.

Тренер будет не первым, кто сегодня мной недоволен. Когда я утром встал, Беллы и Мило уже не было, и к моменту моего ухода они так и не вернулись. Её машина стояла у дома, так что, видимо, она увела Мило на долгую прогулку, чтобы избежать меня.

И у неё получилось.

— Это как-то связано со сплетнями? — Энди идёт за мной, его ботинки стучат по плитке. — Твоя девушка в ярости из-за них?

— Что? — Я резко останавливаюсь, сердце пропускает удар, и поворачиваюсь к нему.

Он поднимает руки и морщится.

Неужели все уже знают про эти фото? Чёртовы фото, которые я сам даже не видел?

— Прости, не моё дело. Мы просто отслеживаем сплетни, чтобы заранее подготовиться к возможным последствиям.

— Не припоминаю, чтобы кого-то волновала история Миллера с реабилитацией, — сквозь зубы говорю я, чувствуя, как в груди поднимается злость.

Он пожимает плечами.

— Всё дело в алгоритмах и прочей хрени. Некоторые новости распространяются быстрее других.

— Это не новости. Это мусор.

— Как скажешь.

Я разворачиваюсь и подхожу к нему вплотную.

— Что, блять, это значит?

Он приподнимает подбородок.

— Ничего.

— Эта херня со мной не прокатит, — рычу я. — Объясни.

— Миллер говорил со мной после вашей драки, — Энди выпрямляется. — Сказал, что ты опускаешь его девушку из мести и что скоро она тебе наскучит, что ты бросишь её ради другой. Или нескольких. — Он снова пожимает плечами. — Эти новые фото вроде как подтверждают его правоту.

— Миллер изнасиловал девушку в колледже и пытался сделать то же самое с Беллой, — шиплю я, приближая лицо к его, так что наши носы почти соприкасаются. — Если ты веришь такому человеку, мне нечего с тобой обсуждать.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и иду на поле. Зачем тратить время на парня, который не видит, что Миллер несёт чушь? Клянусь, мир полон людей, чья тупость приводит только к боли и страданиям.

Хотя я ничем не лучше. Я — ходячее определение глупости.

— Уокер! Какого чёрта ты так долго копался? — орёт тренер. — Тащи свою задницу на поле.

— И вам доброго утра, — кричу я в ответ.

Он хмурится, но не успевает скрыть ухмылку.

Не обманешь, старик. Я у него любимчик.

К концу тренировки мышцы ноют, и я наслаждаюсь этой приятной болью. Чувствую себя живым.

— Уокер!

Услышав своё имя, я оборачиваюсь, и прежде чем успеваю увернуться, мяч бьёт меня по лицу. Боль взрывается в носу.

Что за нахуй?! Я подношу руку к носу, и когда отнимаю её, она в крови.

— Чёрт, надо быть аккуратнее.

Миллер не улыбается, но в его глазах читается удовлетворение.

— В чём твоя проблема? — я иду к нему, раскинув руки.

— Моя проблема? — Миллер закидывает голову и смеётся. — Это был несчастный случай.

— Не пизди, — я толкаю его обеими руками.

Его улыбка становится шире.

— Верь, во что хочешь, — пожимает он плечами, не отступая.

— Ксандер. — Дрю останавливается рядом, кладя руку на мою руку. — Оно того не стоит.

— О, ты нашёл себе нового дружка, — Миллер слащаво тянет, оглядывая меня и Дрю. — Ты тоже собираешься трахнуть его девушку за его спиной?

— Я убью тебя, — я бросаюсь на него, но Дрю обхватывает меня и оттаскивает. — Картер, отпусти!

— Нет! Он специально выводит тебя. Забей, — говорит он.

— Ты совершаешь ошибку, Картер, — говорит Миллер, кривя губы. — Он мстительный ребёнок. Смотри в оба. Он украл мою женщину, а теперь уже тусуется с другой. Именно поэтому ты хотел Изабеллу, да? — дразнит он. — Чтобы заставить её страдать за то, как, по-твоему, я тебя обидел?

Какая наглость.

— Ты несёшь чушь! — скрежещу я, пытаясь вырваться.

Дрю не отпускает.

— Ладно, — спокойно говорит Миллер, делая шаг ближе. — Но ты тоже.

Дрю снова дёргает меня назад. Кровь кипит. Я так сильно хочу ударить Миллера, но не могу ничего сделать.

Я бьюсь в его хватке, пытаясь освободиться. Когда наконец сдаюсь, понимая, что не вырвусь, что не смогу дотянуться до Миллера, я делаю единственное, что остаётся.

Я плюю ему в лицо. Плевок попадает точно в щёку.

Его лицо искажается от ярости, и это приносит мне каплю удовлетворения.

— Уокер! Иди сюда, — кричит тренер.

Дрю наконец отпускает меня, и я бросаю на него взгляд, прежде чем уйти.

Тренер поднимает подбородок.

— Миллер, ты тоже.

— Что? — огрызаюсь я, останавливаясь перед ним.

Тренер молчит, пока этот ублюдок, которого я хочу размазать по земле, не подходит к нам.

— Вы двое действуете мне на нервы, — шипит он. — Весёте как школьники, которые не могут держаться подальше друг от друга.

— Я держался. Это он не может отстать, — заявляет Миллер.

Тренер фыркает.

— Думаешь, я не видел, как ты запулил ему мячом в лицо?

Я опускаю взгляд, чтобы скрыть улыбку, но, видимо, плохо это делаю.

— Чему ты ухмыляешься, Уокер? Ты попытался затеять драку. После того как я просил тебя больше так не делать.

— Он не мог заткнуться, и это моя вина?

— Именно поэтому я сказал вам держаться подальше! Ни один из вас не может держать себя в руках. — Он сужает глаза, и его взгляд становится жёстче, чем когда-либо. — Ты уже получил предупреждение. В этот раз будут последствия. Ты отстранён на две недели.

— Что? — я отшатываюсь, сердце сжимается. — Я пропущу первую предсезонную игру. Что за херня? Я не искал конфликта, а меня отстраняют? А что насчёт него?

— Он тебя не трогал, — пожимает плечами тренер, и моё сердце падает. — Ты начал первым, когда плюнул в него. Этот конфликт между вами должен закончиться. Мои игроки так себя не ведут. Так что возьми две недели, чтобы прийти в себя и решить, чего ты хочешь. Потом поговорим.

— Невероятно, — я закидываю руки и иду к зданию. Если я не уйду отсюда сейчас, то сорвусь.

Миллер появляется в раздевалке, когда я уже собираюсь уходить. Он преграждает мне путь, его глаза холодные и пустые.

Ярость клокочет во мне, сжигая кожу. Я сжимаю сумку и сжимаю кулак, чтобы не придушить его.

— Лучше научись вести себя,