Меняя правила - Анастасия Уайт

— Привет, — я протягиваю букет, и она берёт его, прикусывая нижнюю губу. Чёрт. Ещё одна черта, доставшаяся дочери. — Я Александр, парень Беллы.

— Очень приятно наконец познакомиться, Александр. — Она улыбается. — Я Саманта.

— Взаимно. — Я киваю. — Ещё раз прошу прощения за опоздание. Тренировка затянулась.

— Всё в порядке. Ты пришёл, и это главное. — Она отступает. — Проходи. Мы ещё не начали.

Закладывая руки в карманы, я вхожу в дом. Меня сразу окружает странная энергетика. Здесь Белла росла, здесь страдала от игнорирования и жестокости матери, здесь чувствовала себя нежеланной. Здесь её отчим...

— Пройдём в гостиную, — Саманта останавливается рядом.

Её улыбка тоже напоминает улыбку Беллы, но тревога наполняет мои вены и превращает сердце в камень.

Пережить этот ужин будет сложнее, чем я думал.

ГЛАВА 13

Я ВЫРАСТИЛА МОНСТРА

КСАНДЕР

Год и один месяц назад

Июль

— Изабелла, — говорит Саманта, когда мы заходим в столовую, — у твоего мужчины отличный вкус. Букет, который он принёс, просто прекрасен.

Я представлял дом, где выросла Белла, как тёмное и угнетающее место, что-то прямо из фильма ужасов. Такой дом, от которого веет злом, и это чувствуется, как только переступаешь порог.

Но это место совсем не такое. Оно просторное, ухоженное, наполненное светом и модными деталями. Выглядит так, будто могло быть безопасным убежищем для неё — местом, куда она бежала бы, когда ей было больно, где искала бы утешение.

Вместо этого это был её личный ад.

Когда я замечаю Беллу, сидящую за столом, я слегка улыбаюсь ей. Я был зол на неё за то, что она ушла без меня, но теперь, когда она передо мной, я просто счастлив, что она в безопасности.

Прикусив нижнюю губу, она бросает взгляд на женщину рядом с собой. Её идеально уложенные волосы касаются плеч бежевого кардигана. Её кристально-голубые глаза изучают меня пристально, когда она сжимает губы. Бабушка Беллы. Она — единственная причина, по которой моя девушка вообще согласилась приехать. Мне любопытно узнать, как эта женщина относится к своей единственной внучке.

— Александр, не стой просто так, — Саманта хватает меня за руку и игриво подталкивает.

Я направляюсь к столу, осматривая комнату в поисках того ублюдка. Пока что, похоже, здесь только они трое. Я останавливаюсь рядом с Беллой и опускаюсь на стул рядом с ней.

— Привет, — тихо говорю я, наклоняясь ближе.

— Привет, — её голос нейтральный, отстранённый. — Бабушка, это мой парень, Ксан...Александр.

— Приятно познакомиться, Александр.

Неловкость охватывает меня, когда я встречаю взгляд бабушки Беллы.

Она деревянно кивает.

— Пожалуйста, зови меня Корделия.

— Взаимно, Корделия. — Я изображаю улыбку и слегка опускаю подбородок. — Как вам Бостон?

— Приятно видеть семью, но сам штат и город мне не нравятся. — Она поднимает бокал и отпивает. — Не понимаю, что Саманта в нём нашла или почему осталась здесь после смерти мужа. Я миллион раз просила её переехать обратно, но она всегда отказывается. Видимо, попробовав свободы, она больше не хочет снова оказаться в клетке.

— Ты говоришь так, будто выбор жить своей жизнью — это что-то ужасное, — парирует Саманта, возвращаясь в комнату с вазой, в которой стоят цветы.

— Нет, — поднимает подбородок Корделия. — Просто я считаю, что ты подаёшь плохой пример собственной дочери. Она не приезжает домой, если ты её не заставишь.

— Я не заставляла её. — Саманта садится напротив нас, её лицо искажено.

— Заставляла. Это очевидно по тому, как ей некомфортно. Когда твой ребёнок последний раз был дома, Сэм?

Румянец распространяется по шее Саманты, поднимаясь к щекам.

— Год назад.

— Изабелла, это правда? — Корделия поворачивается к внучке, приподняв бровь.

— Скорее, два. В последний раз я была здесь сразу после окончания колледжа. — Она украдкой смотрит на мать, а затем на Корделию. — Я не считаю это место своим домом. Это их дом, её и Кевина.

— Так я и думала. — Лицо Корделии смягчается. — А как насчёт тебя, Александр? Ты близок со своей семьёй?

Я выпрямляюсь и киваю.

— Мои родители замечательные. Они поддерживают меня и участвуют в моей жизни. — Я смотрю в глаза Саманте, и на мгновение её маска спадает. Клянусь, в её взгляде мелькает что-то вроде сожаления.

Что сделало её такой? Что заставило её так ненавидеть свою дочь?

— Согревает сердце слышать такое, — улыбается мне Корделия. — Значит, у Изабеллы есть пример того, как семья должна относиться друг к другу.

— Ну просто чудесно, мама, — сухо говорит Саманта. — Если твоя цель — унизить меня, то у тебя отлично получается.

— Я просто хотела увидеть Изабеллу. В последний раз ты разрешила ей навестить меня восемь лет назад, и с тех пор я её не видела.

— Не то чтобы ты сама пыталась, — Саманта хватает бокал и осушает его залпом. — Я не помню, чтобы ты когда-либо присоединялась к нам на праздниках. Ты всегда ждала, что мы приедем в Монтгомери, но сама никогда не отвечала взаимностью.

— Это моё самое большое сожаление, — говорит пожилая женщина. — Потому что теперь я знаю, как ты обращалась со своим ребёнком. — Слова Корделии повисают в воздухе, наполняя комнату удушающей тишиной.

Она выпрямляется, глубоко вдыхает и поворачивается к ошеломлённой Белле.

— Я недавно делала ремонт в доме. Ты знала об этом? Два месяца назад рабочие сняли пол в гостевой комнате. Один из них нашёл твой дневник под расшатанной доской — ты, должно быть, спрятала его там во время своего последнего визита. Он был написан, когда тебе было пятнадцать. Прости, что вторглась в твою личную жизнь, но я не сожалею о том, что узнала, как твоя мать с тобой обращалась.

— Она лгунья, — фыркает Саманта.

Корделия даже не смотрит на неё. Её внимание приковано к Белле.

— Мама, — говорит Саманта, — ты не можешь серьёзно верить всему, что она написала. Она была подростком, отчаянно жаждавшим внимания. Ты даже не представляешь, какие небылицы она сочиняла.

— «Моя мама почти не разговаривает со мной, а когда говорит, то только чтобы наказать за то, что, как ей кажется, я сделала не так. Я могу провести весь день в своей комнате, и она даже не зайдёт проверить, как я. Не спросит, ела ли я. Не предложит провести время вместе. Я почти уверена, что ей так даже лучше. Она предпочла бы вообще меня не видеть».

Слова Корделии пробегают холодом по моей спине. Неужели Белла написала это в своём дневнике? Так она чувствовала себя, живя в этом доме?

— Ты была ужасной матерью, Сэм, и остаёшься ею.

— Это