Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова

Таскать такую тяжесть магией непрактично, руками неподъемно.

Горничные, которые помогали мне разобрать мой скудный багаж и приготовить все для принятия ванны, уважительно обращались ко мне “эрми”, без следа презрения или даже любопытства.

Очень вышколенные слуги у герцога Коллина.

— Увы, эрми, одежды вашего размера во дворце герцога сыскать трудно, особенно чтобы подходило благородной особе, — извиняющимся тоном сказала одна из горничных, женщина средних лет по имени Лавайя.

— Только если попроще что.

— Лавайя, — не утерпела я, — но ведь и на мне сейчас простое платье. Я в нем прислуживала в таверне. Почему вы меня все называете благородной особой?

— Потому как оно видно, — деловито ответила женщина, — кровь вашу дворянскую под бедной одеждой не укрыть. Да и хозяин сказал, что вы его гостья, благородная эрми из Медлевиля, прибыли по поручению наместника. Так что вопросы тут задавать, не мое дело.

Мне нравилась Лавайя, но я боялась уже кому-то доверять. Решила просто пока присмотреться.

Обед мне принесли в мои комнаты, в той, что побольше, можно было трапезничать хоть впятером.

После еды меня одолела сонливость. Все же в дороге я больше притворялась спящей, а рваная дрема не приносила отдыха. Поэтому дождавшись, когда уберут со стола, я отправилась в небольшую уютную спальню.

Не в силах сопротивляться усталости, что навалилась на меня, повалилась на мягкую кровать и тут же провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, я почувствовала прилив сил. Удивительно, как удалось отдохнуть!

Подумав, я поняла, что дело не только в удобной постели, но и в тех маслах, что мне посоветовали нанести на все тело после того, как я ванну приняла.

Слышала не раз о целебной косметике из растений, собранных в горах в разные фазы цветения.

Мази, притирки, масла, крема, чего только не было в богатых домах. И у герцога Коллина, разумеется, тоже.

Помимо необычайной бодрости я еще ощущала и голод, хотя ведь и отобедала перед сном!

Спустившись в уборную, ополоснула лицо из прохладной воды, которой достаточно было в рукомойнике.

Все здесь приспособлено для удобной и спокойной жизни.

Даже дверца для того, чтобы вкатывать бочку с водой, отдельно выведена, неприметная, и открывается изнутри, а значит, никто в нее не зайдет, когда житель комнат не ожидает.

И сливные трубы под ванной убраны в пол как надо. В имении тетушки оттуда всегда несло сыростью и затхлостью, здесь же чисто.

Видно, что очень все богато сработано.

Поднимаясь обратно, я услышала стук в дверь.

Точно, я же изнутри заперлась.

За дверью оказалась Лавайя с двумя изысканно одетыми женщинами.

— Это мастерица Эйда и ее помощница, пришли с вас мерки снять, — поведала служанка, — так герцог Максвелл приказал.

Да, я и сама об этом вспомнила. Пригласила мастериц войти, и весь следующий час они расхваливали на все лады мою фигуру, снимая мерки.

— Вот что, эрми Арлин, — сказала Эйда, уже когда они с Шеррой закончили основную работу, — мы вам на заказ пошьем два платья, но их долго ждать и еще две примерки нужно. Обеспечим достойную оправу бриллианту, так сказать. А завтра к вечеру Шерра вернется с готовым нарядом, у нас есть заготовки, и вашего размера тоже. Примерите, подгонит прямо на месте. Там немного, она и сама справится.

Пепельная блондинка Шерра важно кивнула, подтверждая слова начальницы.

— И белье тоже сразу привезет. Так что ждите, эрми, завтра вы уже будете выглядеть как герцогиня!

Как герцогиня.

После их ухода я рассматривала себя в большое старинное зеркало, украшавшее комнату. Надо же, как они нахваливали мою внешность.

Мне никогда не казалось, что я каких-то особенно благородных кровей. А сегодня об этом все просто наперебой говорят.

Я помнила родителей, мне было восемь, когда их не стало. Мы жили скромно, в том самом поместье, которое отобрала у меня теперь Орелия Палестри. Разве могло оно принадлежит каким-то уж очень благородным господам? Нет, так, мелкие дворяне средней руки, возможно, разорившиеся. Мало я знала о своем родословии, что верно, то верно.

Ко мне вновь постучалась Лавайя.

— Эрми Арлин, — сказала она все так же почтительно, — если вы желаете осмотреть дворец, можете об этом попросить. Или прогуляться в саду, чтобы подышать воздухом. Герцог перед отъездом велел, чтоб вы не скучали.

— Перед отъездом? — удивилась я. — Он снова куда-то отправился.

— Увы, — вздохнула Лавайя, — его вызвали по срочному делу к самому королю Адаманту. Так что пару дней нашего эрмина точно тут не будет.

Вызвали к королю?

Значит ли это известие что-то для меня?

Но по крайней мере, сегодня он не потребует отдать “долг”.

8.2

Максвелл Коллин

Мое имение то ли по везению, то ли наоборот, находится недалеко от королевской резиденции. Всего-то пять часов езды на быстрой коляске.

Разумеется, я был разочарован новой необходимостью трясти кости в экипаже. Чувствовал себя как неопытный морячок, сошедший на сушу после первого длительного рейса.

Посланник короля, барон Фарлонг, кроме письма мне мог дать только многозначительные взгляды и никакой информации.

Он явно изображал, что знает нечто больше того, что сообщил, но по глазам я видел — сам мучается любопытством.

Хорош я предстану перед королем Адамантом. Я ведь успел только костюм сменить, чтобы не ехать к монарху в совсем уж помятой дорожной одежде. С собой взял один наряд на смену, в надежде, что мне дадут освежиться, а не сразу потащат на ковер.

Мое Ремтилленское герцогство, включающее пять уездов разной величины, часть огромного королевства Корсвения. Имение, в котором живу я, расположено относительно рядом со столицей, Корцеленно. Король не сидит в городском дворце неделями, после шестидесяти он предпочитает загородную резиденцию.

Мой отец, предыдущий герцог Ремтилленский, был королевским советником и даже считался другом Адаманта. Поэтому Его Величество отправил гонца с письмом, а не дюжих армейцев, чтобы меня скрутили и привезли под монаршие очи, уверять в отсутствии желания свергнуть короля.

Отца моего не стало на этом свете чуть больше года назад. Так что, обязанности главы владений Ремтилленских я исполняю недавно.

Карета Фарлонга ехала впереди моей.

Скучный пейзаж за окном не мог отвлечь от тревожных мыслей о королевских подозрениях. А с бумагами возиться не хотелось.

Прикрыв глаза, я решил думать о приятном. Например, о прелестных грудках аппетитной Арлин. И нежном стыдливом румянце, который появляется на щечках, когда я говорю пошлости.

Паршиво, что снова приходится откладывать нашу эпохальную ночь соблазнения.

Но в фантазиях невинная Арлин была хороша. Правда невинной она в них оставалась недолго.

Надо заказать для нее больше красивого и возбуждающего белья, и