Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Мак отступает, выражение лица не читается.

— Конечно. — Он жестом указывает на комнату.

Я щёлкаю языком, как это делают в фильмах, и чуть дёргаю повод. Триггер сразу же идёт рядом. Я с недоверием усмехаюсь. Вот это да, он меня понимает. Ну, понятно, он обучен. Но для меня это в первый раз и ощущение нереальное, что такое величественное животное откликается на малейшую команду.

Перед дверью он останавливается, и я тоже. Господи, да он умнее всадника. По венам пробегают искры волнения. Сердце ускоряется, и я начинаю осознавать, что учиться ездить верхом — это, может быть, куда сложнее, чем я думала.

Мак догоняет и заходит в полутёмную комнату. Он дёргает за верёвку — лампочка вспыхивает и начинает мигать. С одной стороны — сбруя и снаряжение, с другой — корм, вёдра и всякое прочее. Он снимает уздечку с крюка и протягивает мне. Я разглядываю мягкую кожу в руках.

Возвращаясь, он окидывает взглядом большое вестернское седло, лежащее на круглом держателе, под ним — плотная подкладка. Расправив плечи, он подходит ближе и, тяжело выдохнув, закидывает седло себе на плечо. Оно явно тяжёлое — лицо искажается от напряжения. Из его губ срывается тихое ругательство, но он уверенно выходит к нам и водружает седло на спину Триггера.

На лбу у него выступает пот, грудь тяжело вздымается. Он отступает, оставляя свободной подпругу. Я уже готова всё прекратить. Это слишком тяжело для него. Он качает головой, и в его взгляде — немой запрет. Он хочет продолжить.

— Мак, — прошу я. — Всё нормально, можем попробовать в другой раз.

Он наклоняется, опираясь руками на колени. При каждом вдохе под футболкой двигаются мышцы спины. Бицепсы блестят от влаги, напрягаясь, когда он выпрямляется и смотрит прямо на меня.

— Седло. — Он указывает на спину Триггера. — Сиденье, передняя лука и крылья. — Он проводит рукой по снаряжению. — Стремя.

Я киваю.

— Я покажу, как надеть уздечку. А потом ты всё снимешь и повторишь сама, ладно?

— Ладно, — отвечаю я. Я всё ещё в восхищении от его силы духа и упорства и не могу отвести взгляда. Он приближается, но на лице — болезненная гримаса. Господи, только не это.

— Макинли?

— Всё нормально, я в порядке.

Но его лицо вспыхивает, дыхание сбивается.

— Ты не в порядке. Я могу отвести Триггера обратно в стойло.

— Если не больно — значит, нет прогресса, Грейс. Всё хорошо. Отдохну потом.

Я качаю головой и отступаю, пропуская его к Триггеру. Он подходит ближе и начинает объяснять, как надевать уздечку. Поднимает её к морде Триггера, ждёт, пока тот возьмёт в рот удила, потом аккуратно надевает ремешок на уши. В глазах Мака что-то, чего я не могу понять. У меня пересыхает во рту, а в животе всё переворачивается.

— …а потом перекидываешь поводья через голову. Пусть лежат на шее, пока ты застёгиваешь подпругу.

Гнедой переступает с ноги на ногу, и Мак теряет равновесие. Он хватается за гриву. Я хватаю его за руку, стараясь помочь, и подхожу ближе. Последнее, чего я хочу — чтобы он навредил себе, пытаясь угодить мне. Его взгляд опускается туда, где мои пальцы обвивают его бицепс.

Гром с треском раздаётся прямо над головой.

Я отдёргиваю руки, как обожжённая, и Мак снова смотрит на лошадь.

— Нам бы, наверное, зайти внутрь, пока не начался настоящий ливень.

Я тянусь к седлу и снимаю его с Триггера. Чёрт, оно тяжёлое и неудобное. Тащить его трудно. Я несу его обратно в комнату и пытаюсь закинуть на высокий держатель. На полпути руки дрожат — я едва удерживаю его. Вдруг вокруг становится тепло. Чьи-то сильные руки обхватывают мои, пальцы цепляются за широкое сиденье. Мы поднимаем седло и кладём его на место одним движением.

Четыре руки. Два сердца. Одно движение.

Вот это да… Откуда это взялось?

Тепло исчезает вместе с ярким, будоражащим запахом Макинли, а я стою ошеломлённая. Неподвижная. Слышу, как в ушах стучит сердце. Слышу тихие удары копыт и поворачиваюсь — Триггер сам возвращается в стойло. Мак ведёт его, что-то рассказывая по дороге. Интересно, мучает ли его то, что он не может ездить верхом… физически не может.

Прогоняя все романтические мысли о начальнике из головы, я перехожу через покрытый сеном пол к воротам и вижу Мака, прислонившегося к косяку. Дождь льёт тонкой пеленой. Чёрт, теперь вся дорога стала скользкой.

— Нам стоит подождать, пока закончится? — спрашиваю я.

Улыбка расползается по его лицу, а в глазах пляшет озорство.

— Чёрта с два. — Он хватает меня за руку и утягивает под дождь.

Он ковыляет неловко, разворачивается на месте, раскинув руки, запрокинув голову, с закрытыми глазами и открытым ртом. Я смеюсь. Похоже, для фермеров дождь значит совсем другое. Для меня он всегда был лишь неудобством. Тем, от чего стараешься укрыться, тем, что портит настроение.

Но радость на лице Мака меняет моё отношение к дождю. Молния сверкает где-то далеко. Следующий раскат грома доносится быстрее, чем предыдущий. Нам бы вернуться в дом.

Ветер стонет. Дождь усиливается с каждой секундой. Я стою, промокая насквозь. Мак постепенно замедляется, его смех стихает, и он подходит ко мне.

Тёмные волосы прилипли к его лбу. Капли стекают по подбородку, по шее. Его жилистые предплечья свисают вдоль тела, пока он изучает моё лицо.

— Улыбнись, Грейси. Идёт дождь.

Мои губы приоткрываются.

Мне не хочется улыбаться.

Мне хочется прижаться к его губам. Запустить пальцы в его волосы. Приложить ладони к его груди и позволить пламени, которое разгорелось во мне минуту назад, вспыхнуть с новой силой и унести меня прочь. Каждое короткое, прерывистое дыхание жжёт изнутри.

— Мак...

Гром перекрывает его имя. Он берёт меня за руку, переплетая пальцы с моими.

Боже.

Он приближается, склоняется ко мне, закрывает глаза.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты была мне нужна.

Была.

Прошедшее время.

Это он так благодарит меня за помощь? За то, что помогла ему снова встать на ноги?

— Пожалуйста, — хриплю я.

Дождь усиливается. Он выпрямляется, становится во весь рост.

— Пошли, нам стоит укрыться, пока в нас молния не ударила.

Честно? Сейчас это не звучит так уж страшно. На секунду мне показалось, что случится нечто большее. И, к моему удивлению, я этого хотела. Я хочу этого.

Я иду за ним, осторожно обходя особо скользкие участки дороги. Глина становится всё более жидкой. Я раскидываю руки, чтобы удержать равновесие. Кроссовки скользят. Маку в его ботинках гораздо проще. Я поднимаю взгляд на его спину. Мокрая